Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 28 – Аглая Северская

У антуриума задержалась.

Она думала: вот оно как устроено. Утром звонит одному человеку и говорит: «У вас нет союзников», чтобы она почувствовала себя одинокой и уязвимой и согласилась на его условия. Вечером звонит другой человек и говорит: звоните в любое время — и она стоит у стеллажа, и думает, что означает этот голос, и эта пауза, и это в любое время.

Разные звонки. Разные люди. Разные намерения.

Она умела различать.

Это и немного пугало — наконец, она начала различать.

Вечером написала пост. Не про звонок конечно — про другое. О том, как ухаживать за геранью зимой, когда она уходит на покой и опирается на нижние листья, и это не болезнь, а просто ее природа — убираться дальше, чтобы дать силы главному.

Написала подробно, спокойно, со своим обычным знанием.

В конце добавлено: Иногда растение само знает, что ему нужно отпустить. Мы только мешаем, когда пытаемся удержать всё сразу.

Опубликовала. Закрыла ноутбук.

За окном в ноябре делал свое темное, тихое дело. В квартире зажгли обычные лампы и фитолампы над стеллажом, розовый яркий свет.

Марина налила чай. Посидела с ним в тишине.

Думала про маму — позвоню завтра. Про черенки — надо упаковать с утра. Про Захарова — не думала, убрала как убирают мусор, который не нужно хранить.

Про голос, который сказал в любое время — этого убрать не получилось. Она и не очень старалась.

Вещи просто живут там, где живут силы, и борются с ними только тратят некоторые и так немного.

Антуриум стоял в темноте — фитолампы уже выключились по таймеру. Молчаливый, тёмный, всё же такой терпеливый.

— Ждём, — сказала ему Марина тихо.

Допила чай. Пошла спать.

Оля позвонила сама — в четверг вечером, когда Марина уже собиралась выключить свет.

Они не виделись четыре месяца. Не поссорились, просто разошлись, как расходуются люди, которые дружили через жизнь — через мужей, через ужины на четверых, через совместные отпуска, куда ехали, потому что так сложилась ситуация. Когда жизнь закончилась — выяснилось, что и встречались особенно незачем, или так казалось, или просто никто не знал, с чего начать.

Оля начинает сама.

— Марина, — сказала она. — Я давно хочу позвонить. Всё не решилось.

Голос у нее был немного виноватым — не сильно, вполголоса, как у человека, который знает, что затянул и не ищет оправданий.

— Я рада, что позвонила, — сказала Марина. И это была правда.

Они договорились в субботу — кафе рядом с Олиным домом, в два часа, просто так.

Марина легла спать и думала, что это просто так — это важнее, чем кажется. Не нужно говорить, не есть серьёзный разговор. Просто так. Это значило, что Оля пришла к ней, а не к ситуации.

Кафе оказалось маленьким, теплым, с видимыми столами и запахом кофе, который плотно держался в воздухе. Оля уже была там — сидела у окна в своем рыжем свитере, крутила в руках телефон, увидела Марину и сразу убрала его в сумку. Жестко маленький, но Марина его заметила.

Они обнялись — коротко, по настоящему.

Сели. Заказали. Несколько секунд просто смотрели друг на друга — немного неловко, как бывает после долгой паузы, когда надо найти тон заново.

Оля нашла первое.

— Ты хорошо выглядишь, — сказала она. — Честно. Я думал, что будет хуже.

— Спасибо, — сказала Марина. — Я и сама думала, что будет хуже.