Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 19 – Аглая Северская

Марина выдохнула.

— Спасибо, Андрей.

— Не за что. — Пауза. — Игорь меня уволил потому что я не захотел подписать одну бумагу. Он сказал что я не понимаю как работает бизнес. Я понял всё правильно.

Марина держала телефон и думала о том что этот человек — спокойный, хриплый, явно привыкший говорить мало и только по существу — потерял работу потому что не захотел. Просто не захотел. И живёт с этим спокойно.

— Как вы сейчас? — спросила она.

— Нормально. Другая работа. Лучше, — добавил он после паузы, и в этом лучше было что-то почти довольное.

Они попрощались. Марина убрала телефон и несколько секунд постояла на кухне, смотрела на подоконник где воробья уже не было.

Хороший человек. Просто хороший, без лишних слов.

Она взяла ноутбук, открыла группу. Написала пост — про то как ухаживать за растениями зимой, когда мало света и воздух сухой от батарей. Написала подробно, с фотографиями, с тем вниманием которое у неё всегда было именно здесь.

Пока писала — думала о завтрашнем дне. Светлана Юрьевна просила прийти в пятницу — пересмотреть список вопросов к которым нужно готовиться. Потом — ещё один опрос, Громов предупредил. Через неделю или две.

Через неделю или две она снова увидит его.

Марина опубликовала пост. Закрыла ноутбук.

— Ладно, — сказала она снова — тихо, ни к кому конкретно. Или к антуриуму. Или к себе. — Посмотрим.

Вечером пришло сообщение от незнакомого номера.

Она открыла осторожно — и увидела что это не тот незнакомый номер которого она подсознательно ждала и которого ждать не следовало. Это была Галя — подруга, точнее бывшая подруга, из тех что появлялись парами с мужьями на совместных ужинах и которых Марина после развода ещё не успела рассортировать в остались и нет.

Марин, я слышала. Как ты? Можем встретиться?

Марина смотрела на сообщение.

Слышала — значит Игорь рассказал, или рассказала жена кого-то из его окружения, или просто информация поползла по той сети в которой они все жили последние пятнадцать лет. Сеть, которая была Игорева. В которой она была жена Игоря а не просто Марина.

Она написала: Спасибо, Галь. Всё нормально. Пока не готова встречаться, но напишу когда буду.

Отправила. Подумала секунду. Добавила: Правда нормально. Не переживай.

Галя прислала сердечко.

Марина смотрела на это сердечко и думала: вот так выглядит сочувствие людей которые не знают что сказать. Сердечко — это не плохо. Это честно. Это я здесь, но у меня нет слов. Она понимала это.

Просто раньше бы она написала что-то длинное в ответ. Успокоила бы. Объяснила. Сделала бы так чтобы Гале было удобнее.

Сейчас — не стала.

Убрала телефон. Пошла к стеллажу. Постояла у антуриума.

За окном ноябрь укладывался спать — рано, серо, без лишних слов. Фитолампы гудели ровно. В квартире было тепло.

Марина стояла в этой тишине и думала что она учится чему-то. Медленно, не всегда понимая чему именно. Но учится.

Этого пока было достаточно.

В четверг утром Светлана Юрьевна позвонила с коротким заданием — подписать уточнения к показаниям, приехать в комитет, ничего сложного. Сотрудник встретит, проводит, вернёшься домой к обеду.

Марина приехала, подписала, вернулась.

Вот и всё. На это ушло меньше двух часов, и пока она ехала в метро обратно — стоя, держась за поручень, глядя на своё отражение в тёмном стекле — она думала не о бумагах. Думала о том что снова была в том здании. В том коридоре с линолеумом и гудящими лампами. И что где-то там за одной из дверей с табличкой — его кабинет.