Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 12 – Аглая Северская

Громов передал протокол — она подписала, он дал копию. Их руки при передаче бумаги не встретились — она взяла с края стола, он отошёл к сейфу. Всё очень правильно, очень профессионально.

— Марина Андреевна, — сказал он когда они уже были у двери.

Она обернулась.

Он стоял у стола — не двигался к двери, просто стоял — и смотрел на неё с тем же прямым взглядом.

— Водитель. Андрей. Если вспомните фамилию или найдёте контакт — передайте адвокату.

— Хорошо, — сказала Марина.

— Это важно для вас, — добавил он. — Не только для следствия.

Она смотрела на него секунду. Для вас — не для дела, не для протокола. Для неё. Это было лишнее — профессионально лишнее, то что следователь не обязан говорить свидетелю.

Он сказал.

— Я поищу, — сказала она.

На улице был тот же серый ноябрь — ветер, листья, московский день который не обещает ничего хорошего. Но после казённого тепла коридоров холод снаружи казался живым. Марина остановилась на ступенях и несколько секунд просто дышала.

Светлана Юрьевна встала рядом.

— Хорошо держались, — сказала она. Не как похвала — как оценка. Нейтральная, профессиональная.

— Он спросил про мою страницу.

— Стандартная проверка личности.

— Он сказал что контакт водителя важен для меня. Не для дела — для меня.

Светлана Юрьевна помолчала секунду.

— Громов хороший следователь, — сказала она. — Это значит что он думает не только про дело. — Пауза. — Найдите водителя.

Они попрощались. Марина пошла в сторону метро — медленнее чем шла сюда. Думала.

Думала про Андрея — тихого, немногословного, который однажды помог ей затащить тяжёлые горшки на этаж когда не работал лифт. Нормальный человек, Игорь уволил его резко, без объяснений. Она никогда не спрашивала почему. Не спрашивала — потому что не спрашивала никогда ничего.

Думала про протокол — свои слова, зафиксированные чужим почерком. Потому что доверяла мужу. Это звучало по-другому когда написано на бумаге. Не как объяснение — как диагноз.

Думала про взгляд Громова. Прямой, внимательный, без подозрительности. Это важно для вас.

Зачем он это сказал?

Марина спустилась в метро, вошла в вагон, встала у двери. Поезд тронулся. За окном мелькали тёмные стены тоннеля.

Она достала телефон и открыла записную книжку. Написала: Андрей — водитель. Три года у Игоря. Уволен полтора года назад. Помогал с горшками. Кто может знать контакт?

Думала. Потом добавила ниже: Громов А.В. Следователь. Не давит.

Убрала телефон. Посмотрела на собственное отражение в тёмном стекле — женщина в сером пальто, немного бледная, с прямой спиной.

Она искала в этом отражении что-то — не знала что. Может быть, ответ на вопрос который пока не умела задать.

Дома она сразу пошла к стеллажу.

Обходила горшки и думала. Антуриум стоял на своём месте — молчаливый, плотный, всё так же не цветущий. Марина постояла рядом с ним дольше обычного.

Это важно для вас.

Почему он это сказал? Следователи не говорят таких вещей. Светлана Юрьевна сказала что он хороший следователь — но хороший следователь думает о деле, не о свидетеле. Разве нет?

Или хороший следователь именно потому и хороший, что думает о людях?

Она поняла что думает о нём слишком много для человека которого видела один раз в служебном кабинете. Это было глупо и она это знала. Три месяца назад у неё был муж, дом, жизнь — пусть и чужая как оказалось. Сейчас у неё была съёмная квартира, адвокат и протокол с её подписью. Не самый подходящий момент думать о том почему у следователя такой взгляд.