Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 8 – Ксения Соболева

— Если говорить честно, я бы не справился без Тани, — сказал он. — И это не красивое признание для камеры. Я действительно не справился бы.

Татьяна замерла. Вадим редко говорил о тех годах именно так. Обычно благодарил за помощь, иногда признавал, что ему повезло с женой, но почти всегда это было между делом, вперемешку с бытовыми вопросами. Сейчас же он повернулся к ней всем корпусом, по-прежнему держа за руку.

— Я работал, много ездил, постоянно говорил себе, что обеспечиваю семью и поэтому делаю свою часть, — продолжил он. — А настоящую тяжёлую работу дома делала она. Последние годы мама иногда не узнавала меня, но Таню узнавать могла даже в плохие дни. Наверное, это лучше любых слов показывает, кто действительно был рядом.

Светлана улыбнулась, и в глазах её появилась настоящая, не телевизионная мягкость. В первых рядах кто-то тихо вздохнул. Татьяна почувствовала совершенно глупую готовность расплакаться и разозлилась на себя, потому что не хотела давать камерам такую картинку, но Вадим будто почувствовал это и большим пальцем провёл по её кисти.

— Вадим, вы сейчас уничтожаете собственный профессиональный образ циничного человека, — сказала Светлана, давая Татьяне несколько секунд прийти в себя. — Осталось только сказать, что тридцать лет брака вас чему-то научили.

— Научили, — ответил он и посмотрел на жену. — Человек очень быстро привыкает считать хорошее нормой. Наверное, самая большая ошибка — однажды решить, что человек рядом будет всегда просто потому, что был рядом вчера.

Татьяна посмотрела ему в глаза. Фраза показалась ей странной, но в эту секунду она услышала только признание, которого ждала много лет. Вадим помнил. Он всё видел, всё понимал, даже если не говорил. Семь лет не прошли незамеченными, не растворились в бесконечных лекарствах, ночах и отменённых планах. Она вдруг поверила, что именно с этого дня действительно может начаться другая жизнь — та, которую они всё откладывали, пока Галина Павловна болела. Может быть, Вадим потому и захотел привести её сюда. Может быть, ему тоже было нужно произнести это вслух, чтобы после вернуться домой уже не только сыном умершей матери и женщиной, которая за ней ухаживала, а снова мужем и женой.

— Таня, а для вас в чём секрет? — спросила Светлана. — Вот тот самый вопрос, которым мне сегодня велели обязательно закончить этот разговор. Что нужно делать, чтобы через тридцать лет всё ещё держать друг друга за руки?

Татьяна взглянула на их сцепленные пальцы. Кира стояла за камерой, чуть сбоку от режиссёра, и внимательно смотрела на сцену; поймав взгляд Татьяны, она не улыбнулась, а почему-то быстро отвела глаза к планшету. Это снова кольнуло, но слишком слабо, чтобы разрушить тёплое чувство, которое оставили слова мужа.

— Я не знаю никакого секрета, — сказала Татьяна. — Мы много раз друг друга раздражали, иногда не разговаривали, пару раз я собиралась убить его кухонной утварью, и, насколько знаю, Вадим тоже переживал подобные периоды. Наверное, главное — не превращать другого человека в мебель. Не считать, что раз он рядом уже двадцать лет, то автоматически будет рядом ещё двадцать.

Зрители зааплодировали раньше, чем Светлана успела что-нибудь добавить. Вадим посмотрел на Татьяну и странно усмехнулся, будто в её ответе обнаружился смысл, известный только ему. Потом поднял её руку и легко коснулся губами костяшек пальцев, вызвав ещё более громкие аплодисменты. Татьяна улыбнулась, чувствуя, что лицо действительно начинает гореть от смущения, а в глубине зала Кира уже что-то быстро говорила в гарнитуру женщине рядом.