Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 7 – Ксения Соболева

После короткой рекламы Светлана повернулась к ним обоим и изменила интонацию.

— Мы сегодня много говорим о том, как Вадим Воронцов учил других людей расставаться достойно, но мне кажется нечестным не поговорить о том, почему сам Вадим столько лет вообще не знает, что такое развод изнутри, — сказала ведущая, улыбнувшись Татьяне. — В этом году вашей семье тридцать лет. Я правильно считаю?

— Тридцать будет осенью, — поправила Татьяна, почувствовав, как ладонь Вадима легла поверх её пальцев. — Пока двадцать девять с половиной, не надо дарить ему лишние полгода семейного стажа. Он потом начнёт пользоваться.

Зрители засмеялись, и Светлана сразу подхватила шутку. Вадим театрально вздохнул и покачал головой, изображая тяжесть семейной жизни.

— Вот видите, почему я специализируюсь на разводах? Самозащита, — сказал он, не отпуская руки жены. — Тридцать лет тренировки рядом с человеком, который помнит каждую цифру лучше меня.

Татьяна тоже засмеялась. Она почти забыла, как легко им когда-то было разговаривать так — не выяснять, кто забрал лекарства, кто позвонил врачу и почему помощница снова не пришла, а просто перебрасывать друг другу знакомые реплики. Светлана спросила, как они познакомились, потом о первой ссоре, о рождении Дарьи, о том, трудно ли быть женой человека, который каждый день видит самые неприятные стороны чужих браков. Татьяна отвечала осторожно, но постепенно перестала замечать камеры. Вадим несколько раз дополнял её, один раз ошибся в дате и получил толчок локтем, после которого публика снова засмеялась.

Потом Светлана спросила о последних семи годах, и смех закончился сам собой.

— Я знаю, что ваша семья прошла через очень тяжёлый период, — сказала она уже без телевизионной лёгкости. — Мама Вадима долго болела и ушла совсем недавно. Я не буду просить рассказывать то, о чём вы не хотите говорить, но мне кажется важным спросить: такие испытания действительно делают семью крепче или это просто красивая фраза?

Татьяна почувствовала, как пальцы Вадима чуть сильнее сжали её руку. Она не смотрела на него, потому что вопрос был обращён к ней, и несколько секунд разглядывала маленькую красную лампочку над центральной камерой.

— Нет, — ответила она наконец. — Я не думаю, что болезнь кого-то делает лучше или крепче. Болезнь просто забирает очень много сил у всех, кто рядом, и иногда забирает самого человека ещё до того, как он физически уйдёт. Бывают хорошие дни, бывают страшные, бывают дни, когда ты сердишься на больного, а потом ненавидишь себя за это. Никакой красивой мудрости я из семи лет не вынесла.

В студии стало тихо. Светлана не перебила, только чуть наклонила голову, а Татьяна неожиданно почувствовала, что должна договорить.

— Я любила Галину Павловну, — продолжила она, уже мягче. — Иногда очень злилась на неё, иногда злилась на Вадима, иногда на себя, но любила. Поэтому делала то, что могла. Наверное, семья в такие годы не становится крепче сама собой. Просто очень хорошо видно, кто куда в этой семье встанет, когда становится тяжело.

Последняя фраза почему-то зацепила Вадима. Татьяна почувствовала это по его ладони ещё до того, как повернула голову: пальцы на мгновение ослабли, словно он хотел убрать руку, но передумал. Муж смотрел на неё спокойно. Потом перевёл взгляд на Светлану и улыбнулся той самой телевизионной улыбкой, однако следующая реплика прозвучала неожиданно серьёзно.