Книга Развод. Пышка и кавказец-мажор, страница 5 – Лина Браун

— Вы, наверное, думаете, что я странный, — говорю я.

— Я думаю, что вы талантливы.

Я не знаю, что ответить. Настоящие комплименты. Не «ты хорошо готовишь», когда имеется в виду «хоть что-то умеешь при таком-то весе». А просто. О моём деле. О том, что я умею.

Он забирает с собой два эклера, хотя я не предлагала. Просто берёт с витрины, пока я отвожу взгляд, и кладёт рядом с кассой.

— Сегодня уже не надо, — говорит он.

— Подождите, я сейчас пробью чек.

— Не надо. Я положу завтра.

И уходит.

Ольга смотрит на дверь, потом на меня.

— Он тебе деньги должен, — говорит она.

— Он сказал, что завтра заплатит.

— И ты ему веришь?

Я смотрю на дверь, за которой он исчез. В воздухе у стойки ещё держится его запах — кожа и цитрус.

— Верю, — говорю я тихо. — Почему-то верю.

Вечером, закрывая кофейню, я нахожу на столике у окна салфетку. На ней шариковой ручкой написано: «Эльмар. +7 *** *** ** **». И ниже: «Тарт лучший в городе».

Я смотрю на эти цифры. Он оставил номер. Он не попросил мой. Он просто оставил свой. Без просьбы позвонить. Без «жду сообщения». Просто факт.

Я комкаю салфетку и выбрасываю её в мусорку.

А потом, когда выключаю свет и закрываю дверь, достаю салфетку обратно. Расправляю. Смотрю на имя.

Эльмар.

Красивое имя. Необычное. Кавказское.

Я кладу салфетку в карман джинсов и иду к автобусной остановке, ощущая, как внутри поднимается что-то тёплое и запретное. Тот, кого я не должна ждать. Тот, кому я не нужна. Тот, кто обещал вернуться.

И он вернулся.

Салфетка с номером три дня лежит в моей сумке.

Я не выбросила её. Не сохранила в телефон. Не набрала ни одной цифры. Она просто лежит в боковом кармане, сложенная вчетверо, и каждый раз, когда я опускаю руку за ключами или помадой, пальцы натыкаются на эту тонкую бумагу с шариковой ручкой.

Эльмар. Три дня. Он не приходил.

Я говорю себе, что это хорошо. Что странный мужчина с тяжёлым взглядом и дорогими часами не должен появляться в моей жизни. Что у меня есть работа, счета за аренду квартиры, кредит, который остался от Евгения, и суббота, когда нужно съездить к маме в область. Нет места для тайн и кавказцев с металлическими картами.

Но по ночам я прокручиваю в голове каждую секунду его присутствия.

Как он смотрел на меня. Как произнёс моё имя — «Марина», растягивая «а», медленно, как будто проверяет на прочность. Как оставил номер на салфетке, даже не спросив, позвоню ли я. Уверенность. Спокойная. Не агрессивная. Просто знание, что он может себе это позволить. Не только деньги. Время. Внимание. Меня.

— Ты сегодня опять не спала, — говорит Оля в субботу утром, разглядывая мои синяки под глазами.

— Спала.

— Врёшь. У тебя под глазами такие круги, будто ты всю ночь кошачьи видео смотрела.

— Ольга, отстань.

— Это из-за него, да? — она понижает голос до шёпота, хотя в кофейне никого нет. — Из-за того кавказца.

— Его зовут Эльмар.

Она улыбается победоносно, как будто я только что призналась в любви.

— Так ты запомнила его имя.

— Оно написано на салфетке.

— Ты сохранила салфетку?!

— Я выбросила её. И достала. Не важно.

Оля заливается смехом. Мне хочется стукнуть её полотенцем, но вместо этого я начинаю громко шуметь кофемашиной, чтобы не слышать её комментариев. Девятнадцать лет. В её возрасте я тоже думала, что любовь — это главное. Потом появился Женя, и я поняла, что любовь может быть ловушкой.