Книга Развод. Пышка и кавказец-мажор, страница 8 – Лина Браун

Она делает круглые глаза и беззвучно спрашивает губами: «Что происходит?»

Я качаю головой. Она не уходит. Встаёт за стойку и делает вид, что очень занята протиркой кофемашины, но я знаю, что она слушает. Уши торчат в нашу сторону.

— Твоя коллега очень любопытная, — говорит Эльмар.

— Она просто молодая.

— Ей сколько? Девятнадцать?

— Откуда... Не отвечай. Ты всё у неё выспросил.

— Я умею задавать вопросы.

— И не отвечать на них.

Он откладывает вилку.

— Спрашивай. Я отвечу.

Внутри что-то сдвигается — не страх, что-то похожее на тихий удар в рёбра изнутри. Он всегда действует не так, как я ожидаю.

— Кто вы? — спрашиваю я. — То есть... Ты. Кто ты?

— Эльмар.

— Это имя. А кто ты?

— Владелец сети ресторанов. Четыре заведения в Москве, два в Сочи, один в Пятигорске. Живу здесь второй год. Не женат. Детей нет. Мне тридцать лет. Всё, что можно найти в интернете по моей фамилии, правда, но я не люблю, когда копаются. Лучше спроси меня сам, если интересно.

Он перечисляет это так, будто читает резюме. Без гордости. Без рисовки. Просто факты.

— Я понятия не имею, какая у тебя фамилия, — говорю я.

— Ты не гуглила меня?

— Нет.

— Почему?

— Я выбросила салфетку с твоим номером.

— И достала обратно.

Я открываю рот. Закрываю. Он знает. Откуда? Он не мог видеть. Он не был рядом.

— Ты выбросила салфетку, — повторяет он, — потому что испугалась. А достала, потому что любопытно. Ты не позвонила. Не написала. Ты просто носишь её в сумке три дня и иногда трогаешь пальцами.

— Откуда ты знаешь про сумку?

— Марина, ты каждые пять минут опускаешь руку в карман пальто и проверяешь, на месте ли что-то. Ты не проверяешь ключи и не проверяешь телефон. Ты проверяешь ту самую салфетку.

Я смотрю на него. Он внимательнее, чем кажется. Гораздо внимательнее.

— Тебя это пугает, — говорит он без вопросительного знака. — Моё внимание. Моя настойчивость. Ты думаешь, что это ненормально.

— Думаю.

— Твой бывший тебя не замечал. Не смотрел. Не спрашивал. А я смотрю. И это тебе кажется опасным.

Я не отвечаю. Потому что он прав. Всё, что он говорит, правда.

— Ты боишься не меня, — продолжает он, и его голос становится тише. — Ты боишься, что я посмотрю на тебя по-настоящему и увижу то, что видишь ты. И тогда уйду, как он. Или как все.

— Достаточно, — говорю я.

— А я никуда не уйду.

— Я сказала, достаточно.

Он замолкает. Кладёт вилку на край тарелки. Отодвигает чашку с уже остывшим кофе. Смотрит на меня, не моргая.

— Я больше не буду говорить об этом сегодня. Но завтра продолжу.

— Может быть, завтра вас не будет.

— Я приду.

Он встаёт. Я поднимаю голову, чтобы видеть его лицо. Сверху он кажется огромным. И абсолютно непроницаемым.

— Штрудель лучший в твоей жизни, — говорит он. — Я съел бы ещё два куска, но ты расстроишься, если они пропадут из витрины до вечера.

Он достаёт из кармана деньги — гораздо больше, чем стоит заказ, — кладёт на стол и идёт к выходу. Останавливается у стойки, говорит что-то Ольге. Та кивает, широко раскрыв глаза. Он выходит. Дверь закрывается с привычным звоном.

Я сижу неподвижно. Слышу шаги Оли — она подбегает к моему столику и падает на стул, который только что освободил Эльмар.

— Марина. Твою мать. — Она не ругается обычно. Значит, действительно впечатлена. — Он сказал мне: «Присмотри за ней сегодня. Она не спала три ночи».