Книга Измена. И с чистого листа, страница 46 – Андрей Левинский

— Ты хочешь благодарности?

— Хочу, чтобы признала связь.

— Связь есть. Ты причинил вред. Я решила из него выходить. Автор выхода — я.

Он назвал это феминистической чушью, хотя раньше смеялся над самим словом и не интересовался его смыслом.

Он усмехнулся, но взгляд метнулся к вешалке. Там висел мужской шарф, забытый Ильёй после прогулки.

— Он уже здесь живёт?

— Это не твоё дело.

— Я докажу, что врач любит успешную пациентку. Вернёшь вес — исчезнет.

— Уходи.

Он предложил тайную встречу почти шёпотом, словно делился великодушным способом избежать сложностей. Я увидела будущую сцену: снова ждать его свободного времени, хранить молчание, получать часть мужчины, который считает меня своей. Раньше статус жены хотя бы прикрывал неравенство привычкой. Стать любовницей собственного бывшего означало добровольно согласиться на меньшее.

Василий шагнул к двери, потом обернулся.

— Ты всё равно моя, сколько бы документов ни получила.

— Нет.

После его ухода я открыла окна, хотя было холодно. Шарф Ильи висел на месте и вдруг стал казаться флагом, выставленным для Василия. Я сняла его и сложила на полку до возвращения владельца. Я отказалась превращать новые отношения в оружие старого брака.

Катя вышла только после тишины. Я попросила её не подтверждать мою версию перед отцом и не искать доказательства. Дочь ответила, что имеет собственную версию. Я согласилась: граница защищала её от роли союзницы, но не от права на мнение.

Одно слово прозвучало спокойнее всех прежних объяснений. После его ухода я попросила Катю больше не выходить на наши ссоры.

— Я хотела защитить тебя.

— Знаю. Но защищать взрослую мать — не твоя работа.

Она кивнула на шарф.

— Ему хотя бы напиши, что вещь здесь.

Я написала. Не как доказательство Василию, а потому что скучала.

Катины экзамены, Костины пробные недели и квартальный отчёт совпали. Три ночи я спала по пять часов, пропускала завтрак и вспоминала про обед после четырёх.

Мы собирались поужинать вместе, но я опоздала на сорок минут и пришла с головной болью. Илья поставил передо мной воду, затем увидел нетронутый контейнер из сумки. Его лицо стало тем самым внимательным лицом врача. Он спросил, сколько раз я ела, и не дождался разрешения продолжать.

Поначалу советы звучали разумно. Именно поэтому я терпела дольше. Он предлагал заготовки, будильники и таблицу дел, а я снова становилась женщиной, которую любят при условии правильного выполнения программы. Разница существовала, но тело узнало старую опасность раньше рассудка.

Илья заметил усталость сразу.

— Так нельзя. У тебя снова развалится режим. Давай составим график: заготовки вечером, сон не позже одиннадцати, Костины дела распределить…

Он говорил быстро, уже открывая заметки в телефоне.

— Остановись.

— Давление проверяла? На таком фоне легко откатиться.

— Я не твой проект и не отчёт о правильном образе жизни.

Илья замолчал.

— Когда переживаешь, ты начинаешь составлять мне план?

— Я умею решать такие проблемы.

— Ты умеешь лечить риски. Я просила встретить Костю в четверг и дать мне поспать.

Илья не услышал просьбу внутри объяснения: продолжил предлагать службу доставки и новый режим. Только позже понял, что заменяет нужное действие более привычной компетентностью.