Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 110 – Ксения Чернова

— А я?

— Вы испугались. Но не меня.

— Чего?

— Того, что рядом с сильной женщиной не сможете сыграть привычную роль. А потом всё равно остались. Не попытались стать моим хозяином, учеником-щенком или обиженным мальчиком. Просто выдержали. Для меня это редкость.

Она протянула руку и положила ладонь мне на грудь, ровно туда, где билось сердце.

— Не бойтесь сильных женщин, Воронцов. Мы не ломаем тех, кто не просит нас быть слабее ради его спокойствия.

— Я постараюсь запомнить.

— Не постарайтесь. Запомните.

Потом она поцеловала меня коротко — не мягко, не долго, а как ставят отметку после удачной связки. Но в этом коротком поцелуе было столько обещания будущей борьбы, смеха, пота, доверия и опасной близости, что у меня перехватило дыхание.

Зоя отступила.

— Идите. Сегодня вы всем нужны по очереди. Не заставляйте Алину ждать слишком долго.

— Вы заметили?

— Я инструктор по телу. У Алины весь день тело кричит громче ваших фонарей.

Она отвернулась к морю.

— И ещё. Если кто-то завтра назовёт нас гаремом, я сначала спрошу, можно ли ответить словами. Если нельзя — буду импровизировать.

— Лучше словами.

— Поэтому сначала спрошу.

Вера нашла меня у машинного павильона.

Точнее, не нашла. Скорее, стояла там так, будто я рано или поздно обязан был пройти мимо, если во мне осталось хоть немного технической совести. Над входом всё ещё сияла фраза: “Труд — это любовь, ставшая формой.” Сегодня под ней висели красные фонари, и машинный зал за стеклом светился мягко, празднично, но его ровный гул оставался прежним. Праздник праздником, а сердце курорта работало.

Вера была без куртки, в тёмном вечернем комбинезоне. На ладони у неё лежал маленький металлический значок.

— Это вам, — сказала она.

Я взял.

Значок был самодельный: небольшой круг из отполированной старой контактной пластины, в центре — тонкая гравировка маячного луча и буквы Б-7. Сбоку — едва заметная красная точка, как искра.

— Это из того узла?

— Из снятой группы. Не из подгоревшей части, не волнуйтесь. Я не дарю мусор, если он не имеет исторической ценности.

— Вера…

— Только не начинайте говорить красиво. Я сама скажу, что надо.

Она сунула руки в карманы и посмотрела на машинный корпус.

— Я подтвердила жетон. Формулировка: товарищ технического доверия, объект личного интереса с правом дальнейшей проверки. Не будущий партнёр. Пока. Не потому, что вы мне не нравитесь. Нравитесь, к сожалению для моей рабочей концентрации. Но я не выбираю будущее после одного горячего прохода и крыши. Я не Марина, у меня всё должно пройти испытание нагрузкой.

— Это очень похоже на вас.

— Надеюсь. Я старалась.

Она посмотрела на значок в моей руке.

— Вы сказали тогда, что иногда заменить контактную группу и спасти фестиваль — одно и то же. Я всё ещё считаю это пафосом. Но, возможно, не самым глупым.

— Это признание?

— Это предварительное допущение.

— Конечно.

Вера шагнула ближе, взяла мою руку и сама прикрепила значок к моей ленте, рядом со знаком куратора. Её пальцы двигались точно, но чуть медленнее, чем обычно. Когда значок встал на место, она не сразу убрала руку.

— Не становитесь красивой проблемой, Воронцов, — сказала она тихо.

— Что это значит?

— Некрасивые проблемы легко чинить. Красивые сначала хочется оставить, чтобы посмотреть, как светятся. Потом они сжигают полсистемы.