Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 109 – Ксения Чернова

— Марина…

— Нет, не отвечайте красиво. Мы в воздухе, красивые ответы могут нарушить баланс.

Она рассмеялась, но смех дрогнул.

Потом наклонилась ближе. Платформа летела ровно, управление держало маршрут автоматически. Её губы оказались рядом с моими — почти, не касаясь.

— Сейчас я имею право поцеловать вас, если вы согласны, — сказала она. — Протокол зрелого выбора, открытый маршрут, ясное намерение, отсутствие давления, высота двадцать четыре метра, ветер северо-западный. Всё чудовищно официально.

— Согласен.

Она поцеловала меня.

Маринин поцелуй был как взлёт: сначала лёгкий, почти игра, потом резкое ощущение пустоты под ногами, когда понимаешь, что уже не стоишь на земле. Она не была мягкой, как Нина, не строгой, как Алина, не горячей, как Вера, не силовой, как Зоя. В ней было движение. Смех, страх, высота, свобода, желание сорваться и умение в последний момент удержать курс. Её пальцы сжали моё запястье, потом отпустили. Она отстранилась первой и сразу выдохнула:

— Так. Пока не снесли маршрут и моральный облик.

— Вы в порядке?

— Нет. Но это приятное “нет”.

Платформа сделала обратный поворот.

Когда мы приземлились, Марина выглядела так, будто вернулась с победой над самой собой. У нижней площадки нас встретила Алина. Не одна — по правилам. Рядом стояли авиационный инструктор и Лидия. Но смотрела Алина прежде всего на Марину.

— Маршрут соблюдён, — сказала Алина.

Марина сняла шлем.

— Да, командир.

— Манёвров не было.

— Почти умерла от дисциплины, но выжила.

Алина кивнула.

— Хорошо.

Марина вдруг стала серьёзной.

— Я на празднике заявлю Воронцова как объект личного интереса без готовности к будущему партнёрству. Пока. И как товарища, которому хочу доверить свой ветер.

Алина посмотрела на неё долго.

— Формулировка принята.

Марина улыбнулась уже мягко.

— Спасибо.

Когда она ушла к террасе, Лидия тихо сказала мне:

— Выдержали первый участок?

— Кажется.

— Не расслабляйтесь. Сегодня все участки личные.

Зоя ждала меня на пустой спортивной площадке.

Я заметил её не сразу. Центральная терраса звала музыкой, фонарями, голосами, но Зоя стояла в стороне, на знакомом тренировочном покрытии, где несколько дней назад проверяла меня после морской эстафеты. Красный свет фонарей едва доставал сюда. Площадка была наполовину в тени, море шумело ниже, в темноте.

— Думал, вы будете в общем круге, — сказал я, подходя.

— Я была. Посмотрела. Люди красиво говорят, красиво танцуют, красиво делают вид, что не смотрят друг на друга слишком жадно. Полезное зрелище, но мне надо было место, где всё проще.

— Мат?

— Земля под ногами.

Она стояла босиком на краю покрытия, красная лента на запястье. Вечернее платье не делало её мягкой. Оно просто показывало, что сила может быть красивой без демонстрации. Зоя смотрела на меня прямо, без улыбки.

— Я подтвердила жетон, — сказала она. — Формулировка: товарищ, партнёр проверки, объект телесного интереса без права присвоения. Комиссии понравится. Там всё достаточно прилично, чтобы не звучать как удар в челюсть.

— А настоящая формулировка?

Она усмехнулась.

— Настоящая: я хочу вас ещё раз на мат. И не только на мат. Но это пока не главное.

Жар поднялся резко, но она подняла руку.

— Не туда. Слушайте.

Я выдохнул.

Зоя подошла ближе.

— Я уважаю вас не за силу. Сильнее меня вы не будете. По крайней мере, в ближайшее время. И мне это не нужно. Я видела достаточно мужчин, которые боятся сильных женщин. Одни начинают соревноваться там, где им никто не бросал вызов. Другие делают вид, что женская сила — это мило, пока она не касается их гордости. Третьи сразу ищут слабое место, чтобы вернуть себе высоту.