Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 108 – Ксения Чернова

— Летите, товарищ куратор, — сказала она. — И вернитесь в утверждённое время.

— Подтверждаю.

Марина забрала меня на малую лётную платформу у нижней площадки.

Это была не самолёт и не вертолёт, а открытая двухместная машина на антигравитационном контуре, лёгкая, стремительная, почти невозможная. Сиденья рядом, прозрачный защитный купол, мягкие ремни, панели управления, красная лента допуска. Марина двигалась в ней как в собственной коже. Проверила крепления, шлем, ремень у меня на груди, и, разумеется, задержала пальцы ровно настолько, чтобы это оставалось техническим осмотром и переставало быть только им.

— Не бойтесь, — сказала она.

— Мне уже говорили сегодня, что манёвры запрещены.

— Вот именно. Бойтесь скуки.

— С вами? Не получится.

Она улыбнулась. Но без прежней шутливой маски.

— Хороший ответ. Почти честный.

Платформа поднялась плавно.

Мир оторвался от ног.

Сначала мы поднялись на высоту крыш, потом выше — над белыми корпусами, над террасами, над красными фонарями. “Артек-2” раскрылся под нами как живая карта света. Внизу музыка стала мягче, люди — маленькими фигурами, фонари — алыми точками, море — огромной тёмной гладью. Ветер ударил в купол, платформа слегка качнулась, и я вцепился в поручень.

Марина рассмеялась.

— Вот! Наконец-то честная реакция.

— Вы обещали ровно.

— Я лечу ровно. Это вы внутри не очень.

Она повела платформу вдоль берега. Не нарушая маршрут — действительно не нарушая. Но даже в рамках дозволенного Марина умела сделать полёт таким, будто мы сбежали из всех протоколов сразу. Мы скользили над линией прибоя, над освещёнными садами, над старым маяком, над скалами. Вдалеке сиял ночной курорт. Воздух был влажным, солёным, острым. Высота делала тело лёгким и одновременно беспомощным. Рядом Марина — смеющаяся, сосредоточенная, дерзкая — держала управление одной рукой, а другой вдруг коснулась моего запястья.

— Можно? — спросила она уже после касания, но так быстро, что успела остановиться.

— Можно.

Её пальцы сжали моё запястье на секунду.

— Я весь день хотела это сделать, — сказала она.

— Схватить меня на высоте?

— Нет. Сказать без шутки.

Она смотрела вперёд, на огни берега. Улыбка осталась, но голос стал другим.

— Я шучу, потому что так проще не проиграть. Если люди смеются, они не сразу видят, где тебе важно. Если мужчина решит, что ты просто веселишься, можно отступить и сказать: “Да ладно, я же шутила”. Очень удобно. Трусливо, но удобно.

— Вы не похожи на трусливую.

— Лётчики вообще часто маскируют страх скоростью.

Платформа мягко повернула вдоль берега. Красные фонари остались позади, теперь впереди была тёмная линия моря.

— Я не знаю, кто вы для меня, — сказала Марина. — Не будущий муж, не вечная судьба, не спаситель. Это всё слишком тяжело, а я люблю, когда у вещей есть воздух под крылом. Но вы первый мужчина за долгое время, рядом с которым мне хочется не только красиво шутить, а проверить, что будет, если я скажу правду и не улечу сразу.

— И какая правда?

Она наконец посмотрела на меня. В темноте её глаза казались почти чёрными.

— Я хочу вас. Не как приз. Не как чужой жетон. Не потому, что другие уже выбрали и мне обидно. Я хочу узнать, кто вы, когда перестаёте быть осторожным. Хочу увидеть, сможете ли вы выдержать не только Зоину силу, Верину искру и Нинин дом, но и мой ветер.