Книга Обольстительное пламя, страница 27 – Эйдзи Нацубара

Мальчик понимающе кивнул.

— Как думаешь, Эй, зачем вообще утруждать себя подобными письмами?

— Ну, чтобы вторая девушка тоже отругала изменщика, наверное?

Рури широко улыбнулась:

— И что, только ему и достанется, по-твоему?

— А что?.. – с подозрением уточнил Эйдзиро, и Рури показала ему подпись на лицевой стороне сложенного листа:

— Видишь, тут написано про Блуждающего бога? Стандартная формула, маленькое заклинание, чтобы послание точно достигло адресата. Знаешь, как пишется слово «заклинание»?

Под недоуменным взглядом Эйдзиро девушка вывела черты иероглифа.

— Два «рта», а под ними ножки, как у слова «стол». Готово. Вот только смотри… – Она повторила те же элементы в чуть отличных пропорциях. – Этот иероглиф тоже читается как «заклинание».

— Но это же… «проклятие»! – Эйдзиро шумно сглотнул, а Рури загадочно улыбнулась. – Получается, госпожа Хинадзуру попыталась тебя проклясть? Зачем?

— Потому что женщина в первую очередь хочет сотворить недоброе с соперницей, которая уводит у нее возлюбленного. Ее гнев направлен на другую женщину, не на мужчину. Впрочем, торговцы тоже злятся на конкурентов, а не на клиентов.

Рури вновь раскрыла послание и наклонила его над чистым листом. Оттуда выпал короткий волосок. На него-то и уставился Эйдзиро.

— Полагаю, она прокляла собственный волос. На мне такие трюки не сработают, но за изобретательность хвалю, – подвела итог девушка.

Рури рассказала мальчику еще немного о магии, бытующей у куртизанок: о том, что если написать имя на спинке бумажной лягушки, проткнуть его иголкой и спрятать, то желанный гость непременно заглянет на огонек. А если хочется проучить мужчину, надо кое-что нарисовать на бумаге и сварить в глиняном горшочке, чтобы провинившийся больше не воспользовался своим хозяйством. На этом месте Эйдзиро побледнел и незаметно прикрыл ладошкой причинное место.

— Так ведь ты же не виновата! Откуда тебе было знать, с кем там еще Дэндзиро видится?

— А это неважно. Женщина все равно возненавидит вторую женщину, а не мужчину, особенно если он влиятельный и богатый клиент. Недаром мы, женщины, – загадочные, пугающие и устрашающие порождения энергии инь!

Уж сколько обезумевших от ревности чудовищ Рури повидала на своем веку в борделе. Казалось бы, доверие несчастной предал ее любовник, но у каждой все мысли крутились вокруг одного: он не «ушел» – его «отбили».

— Тяжко женщинам приходится. Ойран, что будешь делать?

— Для начала, как полагается, дам этому большеносому старикашке от ворот поворот. А вот как с письмом поступить, ума не приложу. Может, ответное проклятие наслать?

— Д-думаешь, стоит? – вздрогнул Эйдзиро.

Одно из непременных условий проклятия – чтобы его не заметил тот, против кого оно направлено. А иначе жертва может его отразить, да еще и в кратном объеме. Вот с каким риском приходится сталкиваться, чтобы навредить человеку.

— А что эта Хинадзуру меня за дуру безглазую держит? Хи-хи-хи, – зловеще рассмеялась Рури, и мальчик беспокойно заерзал:

— Ойран, ну не пугай меня так. Пожалей бедняжку: что с ней станет, если на нее падет твое проклятие? А она и так только недавно из «птичника» вернулась, жалко же!

— Из «птичника»? – Рури тут же уняла смех.

«Отправилась в птичник» – так говорили о девушках, которые временно покидали Ёсивару из-за сифилиса. Точно так же соколов во время ежегодной линьки, перед тем как выпустить обратно на охоту, отправляли отдыхать в особые домики.