Книга Обольстительное пламя, страница 30 – Эйдзи Нацубара

— В целом он, видно, усвоил урок, но порой утомленно глядит куда-то вдаль, будто мечтает о другой.

— Какой ужас… Но все же возраст сказывается: может, он в самом деле утомляется? – заметила Рури, провожая взглядом дымок.

Казалось, рассеянный вид собеседницы пришелся Хинадзуру не по вкусу, и она не удержалась еще от одного замечания:

— Пусть «Тёдзи-я» лишь средний дом, но мы ничем не хуже больших заведений. Работницы так уж точно другим не уступят.

Рури долго ломала голову, отчего Хинадзуру к ней прицепилась, если в прошлом они едва обменялись парой приветствий, но тут все встало на свои места. Измена задела ее гордость! Вот она и вымещала досаду на сопернице.

У Рури испортилось настроение. Она и в мыслях не держала чем-то задеть ойран из другого заведения и, вообще-то, собиралась порвать с Дэндзиро сразу после Танабаты. А тут такой скандал! Впрочем, она привыкла к нападкам со стороны куртизанок, поэтому натянула на лицо улыбку и закусила мундштук.

— Ваша правда. Вот только не знаю, как было прежде, при таю^[28], а нынче господа совсем разучились разбираться в рангах. К нам повадились жаловать простаки небольшого ума, уверенные, будто большой дом – это как средний и малый, вместе взятые.

— А? – непонятливо нахмурилась Хинадзуру.

«Ах ты ж, опять я за свое!» – отругала себя Рури, как вдруг собеседница поднялась и зашагала к ней. Оставалось только ответить ей растерянным взглядом. Наконец Хинадзуру плюхнулась вплотную к сопернице… и изо всех сил схватила ее за руки.

— Что вы делаете?..

— «Простаки небольшого ума»?.. Да вы… – Хинадзуру грозно сверкнула глазами, и Рури приготовилась к драке. – Да вы… забавная!

— Простите?

У ойран из «Тёдзи-я» задергались уголки рта: похоже, она как могла сдерживала улыбку.

— Нечасто встретишь таких острых на язык куртизанок!

— Я вовсе не хотела…

— Ах, вы всерьез? Удивительно, а ведь дивная красавица… Так еще забавнее! – И тут девушка не сдержалась и расхохоталась.

Рури, по-прежнему обескураженная, чуть раскрыла рот.

— Я-то думала, раз вы из большого дома, то будете нос задирать. И зачем только я вас обидела? – Хинадзуру сердечно пожала собеседнице руки, чем только больше смутила ее. – Рури, признайтесь, как вам почтенный Дэндзиро?

Наконец она отпустила «соперницу». Неприязни как не бывало, и теперь она держалась значительно проще.

«Вот чудачка», – успела подумать Рури, но успокоилась, только когда лед в голосе Хинадзуру растаял.

— Как, как… Я еще ни разу не видела, чтоб гость выпивал, любуясь спящей подругой. Он меня сбил с толку.

Ответ сильно повеселил Хинадзуру, и она прижала руки к груди:

— Поверить не могу, и вами любовался? Я тоже как проснулась, а он сидит и пялится! Напугал меня.

— И еще храпит невозможно, в постели очень приставучий и при первой же встрече пытался подарками задобрить.

— Было, было такое! – рьяно закивала Хинадзуру. Наконец ей удалось унять хохот, и она серьезно посмотрела на собеседницу: – Рури, вы, наверное, слышали, что я до прошлого месяца прожила в «птичнике»? Сегодня я здесь потому же.

Хинадзуру объявила старикам, что сифилис прошел и она готова участвовать в параде в сиромуку. Как известно, хворые на столь важный праздник не допускались. Останься на ней хоть чуточку сыпи, и девушку оставили бы не у дел. Однако кожа Хинадзуру лучилась гладкостью и красотой, что старейшины и признали.