Книга Погрешность, страница 47 – Э. Шрайбер

Я лежал в темноте и очень старался найти ошибку в этом рассуждении.

Ошибки не было. Была только нехватка данных.

А нехватка данных, как известно всякому, кто хоть раз работал с измерением, не опровергает гипотезу. Она просто не даёт её подтвердить.

Через шесть дней был Совет Фьордов.

Я уснул под утро с мыслью, которая мне очень не понравилась: что впервые в жизни я хочу, чтобы кто-нибудь принёс мне данные. Любые. Хоть какие-нибудь.

Через два дня в посёлок пришёл человек, который их принёс.

Он пришёл с севера.

Это первое, что о нём сказали, и это же было первое, во что никто не поверил.

С севера не приходят. Не потому, что запрещено, — потому что оттуда некуда идти.

За Плечом берег обрывается, дальше только вода, лёд и то, что во льду. Дорога к нам ведёт с юга, от соседних фьордов. Всякий, кто появляется в посёлке, появляется оттуда.

Этот пришёл по северной тропе. Мимо седьмой вышки, мимо шестой, мимо четвёртой.

На четвёртой стоял Скьольд, сменивший Геста три дня назад и оттого несший вахту особенно ретиво. Он спустился с настила и видел, как чужак проходит мимо.

Я в это время был в мастерской и узнал последним, как всегда узнаёшь последним то, что обсуждает весь посёлок.

Прибежал Рольф.

— Там человек, — сказал он с порога, задыхаясь. — Чужой. У длинного дома. С севера пришёл.

— Откуда?

— Вот и все спрашивают откуда. — Рольф вытер лоб. — Стейн, пойдём. Ты должен это увидеть.

Брин, не поднимая головы от верстака, сказал:

— Иди.

И добавил, когда я уже был у двери:

— И держись поодаль.

У длинного дома стояло человек шестьдесят.

Не толпа — так, полукруг на почтительном расстоянии, какой собирается вокруг чего-то, что ещё не решили, опасно оно или нет. Впереди стояли Асгейр и двое старейшин. Бродира не было. Астрид была.

Чужак сидел на ступени длинного дома.

Первое впечатление было — ничего особенного.

Средний рост, худой, лет сорока на вид. Дорожная одежда неместного покроя: плотная, серая, обшлага застёгнуты на костяные штифты, каких у нас не делают.

За спиной небольшой мешок и длинный кожаный тубус, вроде тех, в каких южные торговцы возят бумаги.

Оружия при нём не было. Ни ножа на поясе, ничего.

Обувь у него была сухая.

Вот это я отметил сразу, ещё не понимая, зачем я это отмечаю.

От седьмой вышки до посёлка день ходу, а дождь льёт вторые сутки. Обувь должна быть мокрая насквозь, рант в глине, на голенищах корка соли от брызг.

Обувь была чистая и сухая.

— Я не купец, — говорил он в этот момент. Голос ровный, негромкий, с едва слышным незнакомым выговором — не южным, я южан слышал. — И не искатель приключений. Я пришёл смотреть на воду.

— На воду, — повторил Асгейр.

— На воду. Я шесть недель иду вдоль берега с юга на север и смотрю, где вода мёртвая, а где живая. У меня записано по дням.

Он похлопал по тубусу.

— И зачем это тебе? — спросил один из старейшин.

— Мне за это платят, — сказал чужак. — В Городе Костей.

По полукругу прошёл шорох.

Я тогда услышал это название второй раз в жизни.

Первый был четыре года назад, через стенку. Мастер Ингвар сказал отцу, что если тот повезёт сына в Город Костей, то потратит три года, дюжину лодок и, вероятнее всего, не доедет.

Дальше было долго и скучно, и я, честно говоря, слушал вполуха.

Его расспрашивали. Он отвечал терпеливо, без раздражения, повторяя одно и то же по три раза для тех, кто подошёл позже.