Книга Погрешность, страница 214 – Э. Шрайбер

Не отрываясь, он сказал:

— Слушай внимательно, говорю один раз.

— Слушаю.

— Через двести, может, триста ударов сердца я, вероятно, потеряю сознание. Может, на короткое время. Может и на сутки.

Пальцы не останавливались.

— Люди конунга и остальные должны справиться с оставшимися. Твоя задача будет в другом. Тебе предстоит меня нести.

Он поднял глаза — они снова были чёрными.

— И желательно не к тварям.

Я не нашёлся, что ему на это ответить и лишь кивнул.

Уже через десять ударов сердца над бездной начала нарастать тонкая плёнка.

Сначала я решил, что это пыль так странно себя ведёт, в этом месте всё было странным.

Потом понял, что оно поднимается снизу вверх и что у него есть край. Тонкая плёнка, еле заметная, — если смотреть на неё прямо, её не видно вовсе, а если чуть вбок, то видно, как она изгибается и переливается.

Она поднималась от края ямы, по всему обводу бездны разом, смыкаясь где-то высоко над бездной.

Свет из ямы стал меняться.

Фиолетовое свечение под плёнкой сделалось гуще и темнее, а лёд вокруг, который светил все эти два дня, начал светить на много слабее.

Купол был не совсем таким, каким я его себе представлял.

Я ждал что-то ледяное или каменное. А оно было как мыльная плёнка на кружке с водой.

И оно не стояло неподвижно. По нему шло движение — медленно, по кругу, всё время в ту же сторону, в какую поворачивался сгусток у Кассия в руке.

Тени начали становиться нормальными.

Не сразу. Сначала они стали короткими, будто свет падал сверху, потом начали удлиняться, и через какое-то время моя тень лежала на льду позади меня — там, где ей и положено было лежать.

— Стейн.

— Да.

— Углубление.

Я показал. Он присел, и я увидел, что углубление уже не такое, каким я его вырубил: края у него оплыли и стали гладкими, потому что Кассий всё это время стоял к нему близко.

Он опустил шар.

Тот вошёл почти целиком и лишь немного высовывался.

Кассий поднялся и закричал в сторону боя — громко, так, как не кричал ни разу за всю дорогу.

— Конунг!

Тот его услышал.

— В первую очередь охраняйте это место! Здесь лежит сфера! Она держит купол!

Он перевёл дух.

— Твари быстро сообразят! Часть людей — сюда на охрану, остальные пусть зачищают лёд!

Конунг поднял руку — что-то показывая своим, и от его отряда сразу отделилось несколько десятков, и они быстро пошли к нам.

Кассий постоял ещё пару мгновений.

Потом лицо у него стало белым, как мел, и я даже немного стал волноваться.

Лицо его не побледнело, как это бывает обычно, — а просто стало белым, как береста.

Он полностью закрыл глаза и начал падать.

Я успел его подхватить, хоть и не был готов. Похоже, он немного ошибся в расчётах.

Он оказался неожиданно тяжёлым.

Тяжелее, чем должен быть человек такого роста и его комплекции, и я подумал об этом раньше, чем о чём бы то ни было другом, и понял, что думаю явно не о том.

— Ольгерд! — крикнул я так, как не кричал, наверное, никогда.

Ольгерд прибежал быстро. Он не стал спрашивать ничего, а просто посмотрел на Кассия, на шар в углублении и на купол над ямой.

— Волокушу сюда. Быстро! — крикнул он остальным.

Мы уложили его.

Волокуша была та самая, на которой тащили станок, и на ней ещё лежала стружка от ложа — Ольгерд подстрогал его ещё перед тем, как мы вышли от лодок.

Кассия положили аккурат в эту ложу. Я тогда подумал, что в ней, наверное, даже удобно.