Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 98 – Миф Базаров

Идти к Филипенко напрямую? Иван Иванович либо откроет фонд, либо спросит, зачем мне род, не проходящий ни по одному из моих дел. И в обоих случаях вопрос, заданный вслух, разбудит тех, кто литеру ставил. Нет уж. У архива, как у всякого дома, парадная дверь не единственная.

— Требование подошью в журнал отказов, — старик уже писал в разграфлённой книге. — Так положено, не обессудьте.

Вот и след. Кто литеру ставил, тот теперь и узнает, что ею интересовался магистр Воронов. Отменить это я не мог: порядок в архиве держится крепче, чем в ином гарнизоне.

— Благодарю, — сказал я и пошёл к лестнице.

Маша молчала до первого пролёта. На втором спросила негромко, в спину:

— И что теперь?

— Ничего, разберусь, — я не обернулся. — Можно отследить купчую, она не только в личном деле значится. Землю у нас меряют, продают и облагают податью, а податные да межевые книги лежат по другим шкафам, в менее закрытых архивах. Найду.

Она поднялась ещё на пролёт.

— Почему ты так вцепился в Пестовых?

Я мог рассказать про императорскую библиотеку, про снимок, про межу, про литеру старше моего рождения, но это был не ответ.

— Чутьё.

Телефон в номере стоял на тумбе у кровати: тяжёлый эбонитовый аппарат с диском. Я снял трубку и позвонил на ресепшен.

— Слушаю, — отозвалась барышня.

— Четырнадцатый номер. Закажите межмировой, Петербург, — и я продиктовал домашний адрес.

— Записала, сударь. Ожидайте у аппарата, соединение минут через пять.

Я сидел на кровати и смотрел на телефон. Пять минут — это она сейчас звонит на городской коммутатор; коммутатор отдаёт заказ узловой при портале; узловая гонит разговор через телепорт на большую землю, в Чусовой; из Чусового — в Петербург, районная станция, а уже от неё — в мой дом, первый этаж, аппарат в прихожей. Пять узлов, и на каждом при желании найдётся пара лишних ушей. У гражданской линии перед орденской есть одно честное преимущество: здесь хотя бы точно знаешь, что она не твоя и тебя точно где-то подслушивают.

В Петербурге сейчас половина пятого. Не страшно, сколько помню наставника, он поднимался ни свет ни заря, и эта деревенская привычка держалась в нём крепко.

Телефон ожил через три минуты.

— Межмировой, сударь. Ваш заказ, соединяю.

Щелчок, шорох, эхо запаздывало на полслова: миры между нами давали о себе знать.

— Слушаю, — хрипловатый, ничуть не сонный голос раздался в трубке.

— Это я.

— Игорь! — пауза вышла короче вздоха, но я её услышал. — Живой, — выдохнул наставник.

— Живой. Дела задержали, только вчера добрался до Новогородска.

— Ну и слава богу. Я уж прикидывал, кому там у вас телеграфировать.

— Не пришлось же. Как Петербург?

— По-осеннему. Дожди зарядили, студентов понаехало — с утра на набережной не протолкнуться, у булочной очередь.

Сентябрь, значит, и там вступил в права.

— Кстати, железки мои пришли? Обещали ещё до середины августа.

Запчасти к «Иж Планета Спорт» я заказывал ещё до командировки, по заводским каталогам, собирая всё недостающее: после того как два малолетних дарования разобрали мотоцикл на запчасти, Арсен вернул мне только двигатель и раму. Остальное, по иронии, доехало до гаража уже без меня.

— Пришли, куда б они делись, — заворчал Пётр. — Три ящика здоровенных. Санёк принял под роспись, а таскать позвал своих архаровцев.