Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 92 – Миф Базаров

— То есть назад часы не отдашь?

— Не-а, — довольно буркнул друг, — и не надейся.

Он быстро спрятал их в карман белого халата, накинутого поверх дорожной одежды.

— Ладно, забирай, — отмахнулся я, — но с тебя должок.

— А то…

— Я теперь в колониях как минимум до зимнего отпуска застрял. А с этой дырой, скорее всего, и на больший срок придётся остаться, — он покосился на Димку, разговаривающего с Соколовым в тридцати метрах от нас, и понизил голос до заговорщицкого: — Я, между прочим, зверя своего привёз. Тут доведу до ума, в мастерских при штабе. Через месяцок планирую первый выезд.

— Тогда так, Паш. В дыру свою ныряй по регламенту и не глубоко. А то увлечёшься, вынырнешь к Новому году, и кто мне мой будущий самый скоростной мотоцикл тогда дособерёт? Я на нём, между прочим, в этом году планирую поездить.

— Тебе?

— Ну а для кого ты его собираешь? Только не свисти мне тут, что на таком монстре разъезжать будешь. Не поверю.

Паша скривил губы и наморщил нос.

— Ишь, чего захотел, — проворчал Паша, но по голосу всё равно слышалось: доволен.

Договорить ему не дал собственный взгляд, он зацепился за наши мотоциклы и уже не отцепился. Паша обошёл мой «Урал», потом «Иж», провёл пальцем по слою пыли на баке, присел у вилки.

— Ну как он, Маш? Не подводит?

— Спасибо тебе, Паша, он то что надо.

Девушка чмокнула в щёку технаря и перекинула ногу через седло, топнув по кикстартеру. «Иж» схватился со второго раза и заурчал ровно, без перебоев.

— Во, — сказал Паша, подняв указательный палец вверх. — Техника.

Делать нам тут больше нечего. Доклад с меня причитался письменный в Новогородском штабе инквизиции.

— Обратно лесом не ползите, — подошедший тут же Волков махнул в сторону. — По сектантской дороге езжайте. Группа с неё сняла всё, что стреляет и хлопает, флажки по местам стоят. До большака — часа два, до города ещё три.

Прощались.

Паша, как только убедился, что техника на ходу, тут же убежал к своим.

Волков сгрёб меня и тряхнул, как при встрече, только теперь без публики.

— В Новогородске с тебя графин и рассказ по минутам, — он пригрозил мне пальцем. — И вот что: больше на семнадцать дней без меня не пропадай. Со мной — пожалуйста.

— Постараюсь.

— Не постараюсь, а чтоб!..

С Соколовым вышло короче. Он подал руку и задержал рукопожатие на секунду дольше нужного.

— Рапорт пиши подробный. Пойдёт сразу в Гатчину.

Вот и всё напутствие. Каждый вложил своё: Волков — графин, Соколов — глагол «пойдёт». Я кивнул обоим разом и сел в седло.

Сектантская дорога взяла нас под кроны сразу за лагерем. Это был плотный зелёный рукав, деревья сведены макушками, свет идёт пятнами, как через маскировочную сеть. С воздуха не найдёшь, если не знать, а ведь пилот нашёл, за что ему отдельное спасибо. По обочинам через каждые полсотни метров торчали флажки группы: жёлтый — снято, красный — объезжай. Красных я насчитал четыре.

У выезда на открытое пространство я придержал «Урал» и заглушил. Маша встала рядом.

— Ты про копию смолчал, — сказала она.

— Смолчал.

— Из-за течи в ордене?

— Из-за неё. Паша до камеры доберётся недели через три, не раньше: работа в подземелье по три минуты в сутки — регламент. Пока найдут, пока срисуют, пока столичные старики словари достанут — фора наша. Успеем расшифровать первыми — будем знать то, чего не знает никто. И утечь оно не сможет.