Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 63 – Миф Базаров

Пестовское зелье лежало у меня в сумке. Пестовские экспрессы возили меня по колониям. А про древние камни я слышал впервые.

Разговор сам собой поворачивал к делу, и я не мешал. Пусть течёт.

— А не слыхали ли вы, барышня, про учебно-тренировочную базу в здешних краях? — мягко, по-домашнему проговорил Соколов. — Возможно, у каких-то старых развалин, к примеру.

Настя посмотрела на него, потом на меня, на чёрные плащи на спинках стульев. И сложила.

— Вы базу ищете, — сказала она тихо. — Развалины вам нужны не сами по себе. Рядом с ними что-то есть, что нужно инквизиции.

Соколов улыбнулся уголком рта.

— Допустим.

Тут я опять поймал то, что краем глаза наблюдал с середины ужина. На шее у Насти висела цепочка с гражданским амулетом, такие носит всякий, кто может позволить себе тратить два-три средних макра в день для подзарядки. Огонёк на нём тлел неровно. Он то вспыхивал чуть ярче, стоило старику задать очередной неспешный вопрос, то опадал, когда Настя отвечала.

Соколов копался у неё в памяти. Аккуратно, тянул по слову, так, чтобы не среагировал артефакт. Амулет отзывался слабым пульсом. Сама Настя не чувствовала ничего: сидела, рассказывала про храмы, радовалась, что слушают.

Главный менталист ордена читал гражданскую девчонку через стол, между глотками вина. Согласия спросил не больше, чем спрашивают у книги, перед тем как раскрыть её. Все эти неспешные «а откуда вы знаете» шли не от любопытства. Он вёл её, куда хотел, и сверял найденное внутри с тем, что она говорила вслух.

Я промолчал. Положил это туда же, где за день скопилось всё прочее, чего я не сказал.

— Если ищете, — Настя не заметила ни моего молчания, ни искры на своей шее, — начните с Барсуковых. Они ближе, и язык у них без костей. Если чего не знают сами — отошлют к тем, кто знает.

— С утра и начнём, — Соколов поднялся, перекинул плащ через локоть. — Благодарю вас, барышня. Вы нам сберегли время, — он положил на стол две серебряных монеты за ужин и повернулся к Волкову. — Пошли.

Дима встал нехотя, бросил последний взгляд на графинчик, где ещё плескалось, вздохнул.

Вышли все вместе. У крыльца ждал микроавтобус, серый плащ за рулём подобрался при виде Соколова. Старик с Волковым и практикантом уехали к гостинице. Я остался с Настей на улице.

Вечер в Серове стоял тёплый, сухой, с эвкалиптовым духом, что днём бьёт в нос, а к ночи делается ровным и мягким. Мы шли пешком. Имение Сорокиных оказалось недалеко от центра: старый дом за каменной оградой, виноград по решёткам, тёмные окна.

У калитки Настя остановилась, но отпирать не спешила.

— Через весь Серов сейчас в гостиницу — это вы зря, — сказала она, глядя на ограду, а не на меня. — У нас флигель пустует. А Полина мне не простит, если узнает, что вы были в Серове и не зашли.

— Так она узнает?

— От меня — обязательно.

От ограды ещё сильнее потянуло эвкалиптом, как тёплым днём. Где-то в саду стрекотали цикады, ровно, без перебоев. Значит, тихо. Посторонних нет, можно не держать спину.

— Утром рано вставать, — сказал я.

— Рано, — согласилась Настя и тронула щеколду. Но не отперла.

* * *

Серов просыпался рано, как почти любой южный город империи. К восьми утра на центральной площади уже практически исчезла тень от массивного здания администрации. Фонтан посередине бил вполсилы, экономя воду.