Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 47 – Миф Базаров

Вышел на центральную площадь, а за ней открылась набережная. Слева, ближе к выходу в море, стояли военные корабли, два низких серых корпуса с чехлами на орудиях. Правее теснились охотничьи, рыболовные и грузовые, борт к борту, в три слоя. Ближе к центру, за молом, белел яхт-клуб, и там места хватало всем, суда стояли просторно, как господа в театре.

Я пошёл по набережной в сторону кранов, как советовал аспирант. Народу тут хватало, шли разом: грузчики, конторские, бабы с корзинами, матросы. Но чёрный плащ работал лучше гудка. Передо мной расступались за полшага, не глядя в лицо, и в толпе с двумя сумками и чехлом это стоит дорогого.

От воды пахло не морем, как в «Павловске», а мокрым канатом, рыбой и мазутом в равных долях. Справа шли конторы, склады, вывески: пароходство, страховое общество, ещё одно пароходство, кабак, лавка судовых припасов, снова кабак.

Через километр народ поредел. Пошли краны, ржавые суда, поднятые на берег, штабеля бруса, вагонетки, узкоколейка через дорогу. Запахло горелым.

Справа открылся сухой док. На клетях стояло судно с ободранным бортом, по железу били вразнобой, а у дальней стенки водник вынимал из бухты прогулочную яхту, вода под днищем вспухла горбом, подняла её, пронесла и уложила на подставки мягко, как ладонью, только кильблоки скрипнули. Дальше маг огня вёл струёй пламени вдоль днища вытащенного баркаса, снимая наросшую за навигацию бороду из ракушек, и пахло от этой работы горелой известью и сбежавшей из кастрюли ухой.

Сзади затарахтело. Меня догоняла странная машина, не грузовик даже, а самоходная платформа, голая рама на колёсах, руль да сиденье, мотор под настилом. Всю её заставили мешками, и ехала она чуть быстрее меня.

— К мастеру нашему⁈ К мотоциклетному⁈ — парень лет двадцати кивнул на мои сумки, перекрикивая собственный мотор. — Садитесь, по дороге!

Я закинул сумки на мешки и сел сверху.

Навстречу, вжав голову в плечи, пронёсся мальчишка на велосипеде, с полотняной сумкой через плечо. Платформа ему посигналила, он не обернулся.

Месяц назад я проехал бы весь этот город за двадцать минут, от вокзала до последнего забора. Теперь трясусь на чужих мешках и жалею о том, что отказался от такси.

— Вам туда, — парень притормозил у поворота, — где ворота.

Ворота подходили под описание слово в слово: на левой створке синей краской выведен мотоцикл, в профиль, с непропорционально большим передним колесом. Рисовал явно не художник, но человек знающий: спицы, вилка, глушитель — всё на своих местах.

Дальше и вправду шёл пустырь. Полоса битого кирпича, потом лопухи по самый пояс, а перед ними приземистое строение под шифером, с высокими воротами. Во дворе стояли четыре мотоцикла с высокой посадкой, на широкой резине. У самого входа, под навесом и отдельно от всех, стоял низкий мотоцикл. Рама заокеанская, посадка низкая, двигатель двойкой, цилиндры разведены углом наружу, прямо под ветер. По баку пущен языками рисунок огня. Для колоний, где полгода жара, лучше не придумаешь: остывает за счёт воздуха и водянки не просит.

Ни собаки, ни сторожа. Двери гаража стояли настежь.

Скан я держал с самого вокзала, вполсилы, по привычке, как держат руку на поручне в трамвае.

За полсотни метров до дверей он упёрся в два контура.