Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 122 – Миф Базаров

Три метра до следующей опоры. Метр.

Струя срезалась об угол. Меня вырвало водой, и я стал дышать.

Он гонял меня от колонны к колонне, явно ловя наслаждение. Хотя при желании мог бы уже закончить. Утопить маг воды может и в одном литре, да и заморозку никто не запрещал. Я же ждал, играя с ним. Маг жизни может надолго задерживать дыхание, и всё это представление было направлено на то, чтобы опустошить его источник и подловить момент, чтобы оглушить.

Через четверть часа время пришло, это я понял по тому, как Саша потянулся к кошелю с макрами. Побежал на него по прямой. Оставалось восемь шагов. Четыре.

Жимин попятился. Потом применил заледенение, сильную магию, требующую много энергии. И одежда тут же застыла ледяной коркой. Направил энергию из своего источника в кожу, нагревая её. Тонкий лёд тут же треснул.

Ему меня не удержать, а рядом уже слышались шаги друзей.

Захар и Анна показались между опорами.

Струя ушла влево, разделившись сразу на две. Увидел, как их сбило и опрокинуло на спину, и вода легла обоим на лица.

Я высвободил правую руку, выдернул из кобуры револьвер и швырнул его рукоятью вперёд.

Полтора оборота, шесть шагов, затылок.

Звук вышел сухой и короткий.

Струя рассыпалась в воздухе и упала на камень. Александр сел, потом лёг на бок и не шевелился.

Раз.

Два.

Три.

Четыре.

Анна с Захаром откашлялись. Я тем временем полностью освободился от льда. Маг открыл глаза и вцепился пальцами в шов между плитами.

— Не подходи! — крикнул он и захлебнулся. — Нет. Подходи. Это я, слышишь? Это я.

Я присел рядом. Красный контур над ним был значительно слабее.

— Я тебя чуть… чуть не утопил, — Жимин говорил быстро, глотая половину слов, и его трясло. — Я всё видел. Два месяца видел и не мог. Он же Аньку… Аня, Анюта, ты как? И дядя… Захар…

— Сань, мы живы… Ты как? Это действительно ты?

— У меня мало, — Санька схватил меня за запястье обеими руками. — Он почти выдавил меня, понимаешь? Я его сейчас держу только потому, что по башке прилетело. Час. Может, два. Потом…

Я посмотрел на часы.

Двадцать минут седьмого.

— Захар, — сказал я. — Держи его, чтобы сильно не дёргался.

Я зашёл со спины, опустился на колени у головы и положил ладони Саньке на виски. Мария подошла и, увидев, что я готовлюсь, тут же уселась справа, закатала ему рукав до плеча и накрыла ладонями печать — два щупальца у основания. Третье, маленькое, размером с палец, проступившее на правом плече, не трогала. Анна встала за её спиной и положила руки ей на плечи. Захар прижал мальчишке плечи к каменному полу.

— Корми печать и держи в нём жизнь, — сказал я Марии. — Не давай ей сожрать его, пока я работаю.

— Сколько?

— Не знаю. Много. На сколько хватит сил. До победного.

Она кивнула и больше ничего не спросила.

Я вошёл.

Два пласта, один поверх другого, только уложены не так, как в форте. Наверху чужой: широкий, плотный, разошедшийся по всему объёму. Внизу, придавленный к самому дну, — Санька.

«Здравствуйте, Игорь Юрьевич».

Голос подселенца лёг мне прямо в голову, ровный и деловой. Так говорит приказчик, у которого ты третий покупатель за утро.

И ни одной запинки. Тот, наверху, на площадке, мычал на своём и не знал ни слова по-нашему, а этот два месяца прожил в чужой голове вместе со всей её памятью.