Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 120 – Миф Базаров

Мария протянула флягу. Я сделал два глотка, а остаток вылил на ладони и стёр кровь — свою и чужую.

Шагнул назад и чуть не свалился.

Босой ногой я встал в лужу, натёкшую с первого лежака, и ступня поехала по камню как по льду. Удержал равновесие, переступил, вытер ногу о сухой камень рядом и поднял голову.

Из проёма большой пирамиды вышли трое.

Первый — в красном балахоне. Это был тот, что ночью стоял у края провала и говорил кому-то вниз. Я взял его своим зрением и не увидел ничего. Ни фиолетового, ни красного, вообще пусто. Свой, здешний, родился в этом мире и вырос в нём, и всё, что он делал ночью на этой площадке, делал по своей прихоти.

За ним двое в балахонах попроще, бурых. Эти горели фиолетовым.

Я кинул щуп.

И щуп поймали.

Взяли за него и потянули, как тянут за язык, а потом попробовали отрезать у самого основания. Я успел сбросить, и меня качнуло. Работал один из бурых, левый, судя по дурацкой ухмылке, адресованной мне.

С другой стороны бурый ударил посохом о камень, и я заметил волну, накрывшую всех нас. Маскировочный купол. Видать, боялись они только нашего снайпера.

Дальше пошёл красный.

Затылок прижало сверху, будто на него легла ладонь и надавила вниз, а в ушах встал ровный низкий гул, и в этом гуле пропали все звуки разом.

Лапин уронил карабин. Просто разжал пальцы, и ствол упал на плиту. Следом стукнул о камень револьвер Марии. Свой я так и не успел перезарядить после стрельбы, не дали.

Вместе с карабином на камень свалилась и рация Лапина. Отлетела на полшага и захрипела голосом Гурова.

— Площадка, ответьте. Не вижу вас. Что с картинкой? Повторяю: не вижу ни одного.

Ответить ему было некому. Рация лежала на плите и продолжала звать.

Ершов сел на камень и обхватил голову руками. Лапин опустился на колено, упёрся ладонью, и я видел, как у него белеют пальцы.

По южной осыпи выбрался Волков, весь в песке, сделал три шага по кладке и осел на колено рядом с Ершовым.

Я потянулся навстречу, туда, откуда шло.

И получил.

Меня отбросило внутрь себя, как отбрасывает от оголённого провода. Зубы свело, во рту стало солоно, и несколько секунд я стоял и слушал собственный пульс.

Сильнее меня. Не хитрее, не опытнее — сильнее на голову, и я это понял с одного касания.

А Соколов стоял как ни в чём не бывало.

Стоял ровно, и на лице у него держалась улыбка человека, которому наконец попалось то, что он хотел найти ещё в прошлом году.

— Знакомая школа, — негромко сказал менталист, явно для себя. — Надо же.

Красный балахон надавил ещё. Я это почувствовал по затылку, по гулу, по тому, как Ершов лёг на бок.

Но на Соколове это никак не отразилось.

Он шагнул вперёд, и двоих бурых сложило. Оба сели там, где стояли, один завалился на локоть. Красный отступил на шаг, потом ещё на два, к проёму.

— Этот мой, — сказал Соколов. — Наконец-то. Не лезьте.

Красный ушёл в темноту. Бурые поднялись кое-как, держась друг за друга, и потянулись за ним.

Главный менталист ордена пошёл следом, не ускоряя шага и не доставая оружие. Лапин подобрал карабин, Свиридов уже шёл рядом. Ершов встал, прижал сумку с эликсирами локтем и зашагал третьим, а Волков поднялся последним и побежал догонять. Всё же Соколов был его напарником.

Пятеро вошли внутрь, и там сразу загудело.

Площадка опустела.