Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 92 – Наньпай Саньшу

Дядя кивнул и ответил:

— Всего раз, и очень об этом пожалел. Если бы я тогда смог уговорить себя не лезть в эту мерзкую историю, у меня бы уже наверняка был полный дом детишек.

Мне было кое-что известно о дядиной грустной истории. Когда-то он любил одну потрясающую женщину, с которой, как я слышал, познакомился прямо внутри какой-то гробницы. Ее звали Вэньцзинь, и она была очень хорошо воспитанна и образованна. Никто бы в жизни не догадался, что эта женщина принадлежала к северной школе «искателей сокровищ».

Они с третьим дядей счастливо провели вместе около пяти лет: она с помощью компаса лопань определяла примерное положение захоронения, а он брал пробы почвы лоянской лопатой и находил точное место. В профессиональных кругах эту парочку даже прозвали «героями-кондорами»^[53]. А потом Вэньцзинь вдруг пропала без вести. Я знал только, что она потеряла руку, когда заходила в гробницу. Конечно, девушкам таким заниматься не следует. Вся семья очень сожалела. Впрочем, я тогда был совсем маленьким и почти ничего не понимал. Помню только, что третий дядя целую неделю горевал и был как деревянный, но потом мало-помалу оклемался.

Поскольку все это случилось в моем детстве, я уже плохо помнил подробности. Однако сейчас дядя, судя по тому, что сам об этом заговорил, был готов рассказать побольше. Хотя в душе я сгорал от любопытства, демонстрировать слишком большую заинтересованность было нельзя, и я спросил:

— А что, та трагедия случилась как раз в подводной гробнице?

Дядя вздохнул:

— Мы с ней тогда были совсем молоды. Я дружил с несколькими ее одногруппниками с археологического. Они смутно подозревали, чем именно я занимался, да я и не особенно скрывал от них. В общем, мы были хорошими друзьями. Как-то раз они затеяли экспедицию на архипелаг Сиша^[54], к какому-то затонувшему кораблю, и я отправился с ними. Вот только я никак не ожидал… – Он помедлил – ему явно не очень хотелось вспоминать. – Никак не ожидал, что эта штука на дне окажется такой огромной.

Все случилось чуть меньше двадцати лет назад.

На самом деле у третьего дяди не было никакого опыта в «опорожнении» подводных «чаш», но любовь вскружила ему голову. Он принялся выпендриваться перед Вэньцзинь и так себя расхвалил, что его сразу же взяли в морскую археологическую экспедицию. Они зафрахтовали рыбацкую лодку и два дня спустя добрались до самого западного рифа. В древности эти воды были одним из самых опасных участков Морского шелкового пути, и там было немало затонувших кораблей. Погрузившись под воду, третий дядя обомлел: все морское дно было усеяно битой бело-голубой керамикой, ее было столько, что дух захватывало.

Вэньцзинь сказала, что все это падало с тонущих судов, а потом морское течение раскидало по округе осколки. Раньше рыбаки, закинув сети, зараз вытаскивали по четыре-пять предметов керамической утвари. Однако, по их мнению, все, что падало в море, становилось собственностью морского царя драконов Лун-вана, поэтому весь свой фарфоровый улов они тут же выкидывали обратно.

К сожалению, почти вся керамика была битой, и, даже если удавалось найти что-то в хорошем состоянии, сверху все обсидели морские обитатели, которых было почти невозможно отодрать. Одногруппники Вэньцзинь смотрели на это глазами археологов и были крайне взбудоражены, ведь с точки зрения науки предметы имели огромную ценность. Зато третий дядя видел лишь разруху. Он глядел на осколки с невыносимой болью в сердце и думал: ну почему я не родился в то время, когда этот корабль только затонул? Он тогда понятия не имел, что бело-голубая керамика той эпохи вообще не считалась антиквариатом.