Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 164 – Наньпай Саньшу

Тут Толстяк хлопнул в ладоши, привлекая мое внимание. Обернувшись, я увидел, как он вытащил из воды маску для плавания со словами:

— Кажется, до нас здесь кто-то побывал.

— Когда мой третий дядя выбрался из гробницы, на нем не было никакого водолазного оборудования. Наверное, это его. Посмотри, не валяется ли где-нибудь поблизости и баллон.

Я едва успел договорить, а Толстяк уже извлек из воды расплющенный баллон. Он попробовал покрутить вентиль, но баллон давно пришел в негодность. Швырнув его обратно в воду, Толстяк сказал:

— М-да, напрасно я радовался, тут валяется только всякое барахло. А я еще с такой высоты сюда мчался! Думается мне, нам лучше поскорее подняться обратно. Если вода вдруг начнет опять набираться в бассейн, мы не успеем выбраться, даже если научимся летать.

Я взглянул на уровень воды, подумал, что Толстяк прав, и отправился за Молчуном. Я думал, что найду его на прежнем месте у стелы, но его там уже не было. Я несколько раз громко позвал его, и, когда никто не отозвался, сердце пропустило удар. Этот парень прямо какой-то дух, вечно внезапно появляется и так же внезапно исчезает. Но ведь сейчас исчезать никак нельзя!

С этой мыслью я крикнул Толстяку, чтобы он помог мне в поисках. Хоть на дне бассейна и стоял густой туман, пространство было совсем небольшим. Нам пришлось сделать всего пару кругов по дну, прежде чем мы наконец обнаружили Молчуна, который сидел у стенки бассейна и смотрел в пустоту неподвижным взглядом. Когда я посмотрел ему в глаза, мне стало не по себе. В его взгляде больше не было привычного спокойствия – его место заняло глубокое, безысходное отчаяние, и весь он выглядел как живой мертвец.

Когда я торопливо спросил, что с ним, он поднял голову, взглянул на меня и едва слышно ответил:

— Я вспомнил, что произошло здесь двадцать лет назад.

Молчун – хотя нет, правильнее называть его Чжан Цилин, – рассказывал ровным, совершенно безэмоциональным тоном. Из его повествования я смог понять часть связанной с этим местом огромной тайны. Чего я не понял, так это его собственной роли в этой истории, а также того, откуда он вообще взялся и кем был на самом деле. Ладно, будем временно представлять его просто неким мудрым и немногословным молодым человеком.

Глубоко на морском дне не был слышен ни яростный вой ветра, ни шум высоких волн на поверхности, но даже здесь ощущалось то самое напряженное затишье перед бурей.

Чжан Цилин тихо сидел в углу боковой камеры и наблюдал за тем, как его товарищи по экспедиции чуть ли не дерутся за фарфоровые вазы, стремясь изучить их сверху донизу. Его самого фарфор ни капли не интересовал, зато студенты, по виду слегка старше его, оказались полностью заворожены бело-голубыми росписями.

Они увлеченно передавали вазы друг другу. Кто-то захотел зарисовать к себе в записную книжку орнамент, некоторые принялись обсуждать смысл росписей. Тут один из них вдруг вскрикнул:

— Смотрите скорее! На дне этой вазы что-то непонятное!

Кричала Хо Лин, самая младшая из трех девушек в группе. Она была избалованной дочерью весьма высокопоставленных людей и обожала поднимать шум на пустом месте, чтобы привлечь к себе внимание. У Чжан Цилина от ее вопля тут же заломило виски, но у других парней из группы она пользовалась большой популярностью. Как только раздался ее нежный голосок, все сразу сбежались к ней, наступая друг другу на пятки: каждый надеялся ярче других блеснуть перед Хо Лин своими познаниями.