Книга Узел, страница 92 – Николай Свечин

— В каких делах мелькала?

— Когда грузы пропадали, часто оказывалось, что обчистили клиентов Подгурской. Те сообщали ей в контору сведения: объем груза, пункт доставки, какой тариф выставила им железная дорога. Потом раз! – и нечего пересылать, все утащили.

— Думаете, она передавала данные грабителям? Наводчица? – уточнил Лыков.

— Весьма вероятно. Но это лишь догадка. Любой имеющий отношение к транспортировке грузов мог быть наводчиком.

— Иван Николаевич, продолжайте, – снова дал слово Гревцову питерец. – Что выяснили в этот раз?

Надзиратель вынул из кармана густо исписанный лист бумаги и заглянул в него:

— Контора держит текущий счет в Московском торговом банке. Мне удалось посмотреть движение по счету.

— Молодец! – не удержался Алексей Николаевич.

Гревцов приободрился и продолжил:

— Есть клиенты, которые регулярно, раз в месяц, платят Ванде. Вот как наследники Треумова. Самый большой платеж идет от Александровского общества сахарных заводов – двадцать тысяч рублей!

— Это мы уже знаем. Кто еще в списке?

— Знаете? – расстроился надзиратель. – Ну вот…

— Так кто еще платит?

— По пятнадцать тысяч – Российское транспортное и страховое общество и Товарищество чайной торговли «Братья К. и С. Поповы».

— Давно хочу проверить этот чай, – вставил Лыков, – да все руки не доходят. Значит, братья Поповы откупаются?

— Похоже на то, – согласился Гревцов. – Десять тысяч платят только наследники Треумова. Восемь тысяч гонит экспедиторская контора «Книп и Вернер», и пять тысяч – Анонимное общество прядилен коконового отброса.

— Мы нашли коконовые отбросы на складе Луки Морева, – вспомнил Стефанов.

— Видимо, украли у тех, кто не платит Ванде, – предположил фон Мекк. – Однако сколько же Подгурская собирает в сумме за месяц?

— Я подсчитал, – ответил Гревцов. – Семьдесят три тысячи.

— Вот это обороты! – ахнул железнодорожник. – Я из кожи вон лезу, чтобы столько заработать. А этой Ванде денежки сами в карман текут.

— Николай Карлович, – перебил его Лыков, – вы несправедливы к нашим противникам. Они создали сложный и очень эффективный механизм. На это ушло время, силы, фантазия. Много человек его обслуживает, он же требует расходов. Бандиты, воры, наводчики… Полицию подкармливать…

Все еще некоторое время пообсуждали преступный механизм, потом коллежский советник спросил надзирателя:

— Куда деваются эти средства, удалось выяснить?

— Да, Алексей Николаевич. Двадцать пятого числа каждого месяца Подгурская в сопровождении охранника приезжает в банк и снимает со счета семьдесят тысяч рублей. Отвозит их в контору, где, надо полагать, прячет в несгораемый шкап.

— А оттуда их забирает главарь, – подхватил Лыков. – Личность, известная нам под кличкой Князь.

— Да… Поглядеть бы хоть одним глазком на этого Князя… – проворчал Запасов.

— Для этого его надо сначала выследить. Вот и попробуем. Двадцать пятого декабря был неприсутственный день. Полагаю, они сняли деньги раньше. И уже передали их главарю, мы не успели проследить. Придется ждать двадцать пятого января. За это время нужно обеспечить скрытый надзор за Подгурской и ее работниками. Кто они, кстати?

— Один, понятное дело, бухгалтер, – доложил Гревцов. – Фамилия Лилеев. Ничем особым не примечателен. Второй – мастер на все руки, вроде артельщика при конторе. Он кучер, возит хозяйку. Он же охранник, когда та снимает деньги. И еще он убирается, ставит кофейник, принимает платье у клиентов. Зовут Иван Красноложкин.