Книга Узел, страница 90 – Николай Свечин

— Валяйте теоретически.

— Первое условие: груз должен быть прямого сообщения. То есть он следует не по одной дороге, а меняет ее в пути следования на другую и тем более на третью. Тогда контролировать сложнее, мы не заметили, они просмотрели, у семи нянек дитя без глазу.

— Понял. А второе условие? – спросил Лыков.

— В сговоре должны быть товарные кассиры разных станций. Как минимум трех: той, откуда отправили, той, куда отправили, и той, где груз исчез.

Все молчали, обдумывая услышанное, потом Запасов возразил:

— Но тогда и обер-кондуктор должен быть в доле. Он не даст отцепить вагон в Твери, если у него в грузовой раздаточной ведомости указан Тобольск.

— А товарный кассир написал в ней Тверь, – парировал магнат.

— Значит, нужен заговор товарных кассиров? – спросил Лыков. – Вы мне тогда говорили, что начальник станции тоже знает, что куда едет.

— Знает, но со слов того же кассира.

— М-да… Вы как своих подбирали?

Фон Мекк поморщился:

— Я, извините, председатель правления. Нету у меня времени подбирать кассиров. Хотя сейчас, слушая вас, думаю, что зря от этого устранился…

— У вашей дороги две грузовые станции в Москве, и соответственно два кассира. Кто они?

— Дай бог памяти… На Рязанской Изгарышев, дворянин. На Митьковской – Лампеко.

— Какие о них отзывы? – продолжил расспросы Лыков.

— Наверняка хорошие. Были бы плохие – их бы давно уволили.

Питерец обратился к Стефанову:

— Василий Степанович, надо взять их в проследку. И дворянина, и мещанина. Неделю поводить, посмотреть, с кем они общаются. Вдруг выведут на Тугарина Змея?

— Поводим, – ответил сыщик. – А только насчет Змея есть ниточка получше. Мы ведь нашли его семейство. И жену, и сына.

— Да вы что! И молчите. Как это удалось? Меня не было всего неделю.

— Обошли всех докторов, которые лечат паралитиков, расспросили. Ну и…

— А точно они?

— Они, – уверенно подтвердил Стефанов. – Швенцерова Вера Анисимовна, тридцати шести годов, замужем не была. Содержит одиннадцатилетнего сына Федора, расслабленного на ноги от рождения. Когда Тугаринов попался, она ходила к нему на свидания, носила передачи. На каторгу ехать за ним собиралась! Но тут появился сын-калека, и никуда она не поехала. Живут на Лаврентьевской улице в собственном доме. Никаким промыслом баба не занимается, но нужды при этом не испытывает. Более того, даже сама помогает родне. Хотя наследства не получала и сроду не работала.

— Собственный дом… – повторил Лыков. – Значит, наблюдение подвести невозможно?

— Не выйдет. В доме они живут вчетвером, есть еще дворник и кухарка, муж с женой. Кажись, любят и жалеют они парнишку, души в нем не чают. Такие на сотрудничество с полицией не пойдут.

— Что еще?

— Дом куплен в пятом году за восемь тысяч рублей. Как раз когда Тугаринов, по всем догадкам, появился в Москве. Ясно, что это его были деньги. И сейчас он помогает семье.

— Установить наблюдение со стороны получится? Покажите на карте, где именно живет Швенцерова.

— Вот здесь, сразу за Лаврентьевским мостом, на правом берегу Хапиловки.

— То есть дом стоит как пупырь, на виду у всех? Как же Тугаринов туда наведывается?

— Через сады, Алексей Николаевич. Строение сдвинуто с красной линии, окружено садом, и у соседей вокруг такие же сады. Наоборот, очень удобно. Шмыг в калитку со стороны Яузы – никто и не заметит.