Книга Узел, страница 68 – Николай Свечин

— Конечно, другой мне не нужен. Но можно подробнее?

— Как угодно. Вспомните недавние события, бунт пятого года. Мы едва уцелели.

— Но власть сумела сохранить порядок! – воскликнул фон Мекк.

— Сумела. С огромным трудом и ценой больших жертв. Второй раз может не получиться. В мире дела идут в сторону улучшения. В Италии и Германии за последние двадцать пять лет число убийств упало вдвое. В Австрии даже больше. А у нас в России? Выросло вдесятеро!

— Второй раз может не получиться, – задумчиво повторил слова сыщика магнат. – А когда вы ждете второго раза?

— Ну, не завтра. Несколько лет у нас еще есть. Но когда начнется война…

— А она начнется?

— Увы, – серьезно ответил коллежский советник. – У меня друзья военные, и оба сына служат по секретной части. Битва народов не за горами. Есть два союза, они должны сцепиться. Нашим дуракам-дипломатам зачем-то нужны проливы. А еще банда славянских государств на Балканах в подчинении. Те спят и видят, как бы перерезать друг дружку, а мы подбрасываем щепки в этот костер.

— Ну пусть война, – согласился магнат. – И что? Неужели мы ее не выиграем? Немцы нас победят и оккупируют? Это же невозможно, глупо!

— Нет же, черт с немцами. Злейший наш враг – это мы сами. Общество недовольно, оно хочет реформ. Проще говоря, оно требует от государя настоящей власти. А тот никогда не отдаст ее добровольно.

— Государь учредил думу.

— Дума лишь декорация, главные полномочия по-прежнему у царя. И у бюрократии. А силы, нацеленные на разрушение монархии, объединяются. Когда наша армия начнет терпеть поражения…

— Но почему?

— Потому что немцы очень сильны, а мы к войне не готовы. Давно подмечено: Россия всегда к ней не готова. Так вот, когда армия начнет трещать по швам, авторитет монархии тоже станет расползаться. А те, кого мы с таким трудом загнали обратно в щели, полезут в атаку. Боюсь, в этот раз у них получится. Помните, как несчастная японская кампания подорвала дух общества? То было далеко, за одиннадцать тысяч верст. Поэтому только и устояла империя. А когда война придет в западные губернии? Поляки восстанут, финляндцы тоже. Кавказ, Лифляндия, Туркестан – пороховые бочки.

Лыков покачал головой и добавил в сердцах:

— А уровень власть предержащих все ниже! Когда сойдутся сильные противники и слабые властители – что будет?

— Вы считаете Столыпина слабым? – удивился фон Мекк.

— Петр Аркадьевич не вечен на своем посту. А его сильный характер как раз и делает смену премьера неизбежной.

— Я правильно вас понял? – понизил голос председатель правления. – У Столыпина нелады с Его Величеством?

Лыков и сам был не рад, что сказал это. Но уж коли начал… Он ответил более развернуто:

— Наш государь не может долго терпеть возле себя сильных людей. Сначала они нужны, а как только опасность спадает – им дают пинка под зад. Так было и с Дурново, и с Витте, а даже с гибким, как резина, Горемыкиным. Столыпин тоже не удержится. Тем более многие считают, что революция подавлена и можно дальше жить, ничего не меняя.

— И что же делать нам, обывателям? Особенно тем, у кого много детей?

Сыщик продолжил, словно не заметил вопроса:

— Власть деградирует. Слышали про Распутина?

— Какие-то неопределенные сплетни. Но то, что слышал, печально, соглашусь.

— А как вам то, что творится в Москве? Раньше такое было невозможно, а теперь реальность.