Книга Узел, страница 69 – Николай Свечин

— Опять соглашусь, Алексей Николаевич. Трепов, конечно, был держиморда, но хуже Рейнбота уже некуда. И все же ответьте на мой вопрос: что делать?

— Лично я принял меры, – сообщил Лыков. – У моих сыновей лесное имение в Костромской губернии. Большое, дает порядочный доход. Даже и мне перепадает. Так вот, все заработанные средства я обращаю в золото и вывожу во Францию. И свою долю, и сыновей. Уже второй год.

Фон Мекк расстроился:

— Ах я дурак!

— В чем дело?

— Да тоже ведь принял меры. А именно – продал после пятого года свои южные имения. Но вырученные деньги вложил в покупку доходных домов здесь, в Москве. По-вашему, я совершил ошибку?

— Если честно, то да. На мой взгляд, это ошибка. Когда начнется тут заваруха, вы доходный дом во Францию не перенесете.

— Черт, черт…

— Я вообще, Николай Карлович, начинаю думать об отставке. Дай бог, дожить до шестидесяти лет, и тогда подам прошение. Хватит. Уеду в Париж, к дочери, внучек нянчить.

— Это когда же будет? – уточнил магнат.

— Шестнадцатого августа тысяча девятьсот семнадцатого года.

— Хм… Ладно доходные дома, а куда я дену свою железную дорогу? Ее в Европу тоже не перенесешь.

— Покупайте золото и депонируйте его в иностранных банках.

— Но не в германских?

— Там отберут.

Мекк поблагодарил сыщика за честный разговор, и они расстались. Интересно, воспользуется ли богатей полученным советом? А Лыков уже думал о другом. До отставки еще далеко, надо продолжать дознание.

Итак, в руках у сыщиков оказались два главаря. Савоське за его подвиги виселицы было не избежать. Он это знал и вряд ли стал бы говорить; терять ему нечего. Более перспективным выглядел допрос Вшивкина. Тому светила каторга, значит, открывались возможности для сделки. И коллежский советник отправился в Малые Каменщики.

Атаман чуть ли не обрадовался сыщику:

— Здравия желаю, ваше высокоблагородие!

— Чего такой веселый?

— Дык живой же. Могли шлепнуть при аресте, как других, а не шлепнули. Спасибочки!

— И петли не ждешь?

«Иван» сразу посерел:

— А что, разве полагается? Или стращаете?

— Вроде каторгу видать, а виселицу пока нет.

— Уф…

— Я тут выбирал между тобой и Савоськой, – начал разговор сыщик. – Кого первым допрашивать. И выбрал тебя.

Вшивкин слушал, глядя исподлобья.

— Савоське мне нечего предложить, разве что какое мыло дать, когда начнут веревку мылить – хвойное или дегтярное. Он человек конченый, за кровавые свои дела. И поделом. Вот с тобой другой разговор. Я не прокурор, но много уже народу отправил в рудники. Тебе светит от пятнадцати лет до бессрочной, как суд решит. Но есть выбор.

— Капорником^[33] предлагаете стать? – усмехнулся бандит. – Не пойдет. Я…

Коллежский советник сделал жест рукой: молчи и слушай.

— Каторга теперь разная бывает. Можно ехать в Сибирь строить железную дорогу. А можно в централе отсидеться. Слыхал про такие?

— Говорили что-то, да не помню толком… – пробормотал арестант.

— Сахалин теперь у японцев, каторга там закрылась. А вас, оглоедов, меньше не становится. Правительство решило выстроить в европейской части страны центральные каторжные тюрьмы. Их будет всего восемь, работы идут полным ходом. Пока ты под следствием, глядишь, уже и подготовят тебе местечко. Могут в Шлиссельбурге…