Книга Уральское эхо, страница 47 – Николай Свечин

— А что слышно про Березовские прииски? – задал важный вопрос Азвестопуло. – Есть сведения, что оттуда воруют золото и платину.

За всех пермяков ответил полицмейстер:

— Об этом лучше спросить окружного инженера Западно-Екатеринбургского округа, куда входит Березовский завод. Но драгоценных металлов там до черта. Однако золото в Березовском жильное, его добывают шахтным способом. Песок тоже есть, его моют, но жильного больше. Рудное золото добывают из кварца, размалывая его на бегунной фабрике. А на выходе с фабрики рабочих обыскивают. Как они спрячут украденное?

Алексей Николаевич вспомнил слова тайного советника Добронизского, что на приисках больше всего ворует начальство, и спросил:

— А не рабочих тоже обыскивают? Директора-распорядителя, например.

— Кто же посмеет его обыскивать? – ухмыльнулся Церешкевич.

— Понятно. Ну, господа, пожелайте нам удачи. Пора в дорогу!

Два сыщика и жандармский полковник вышли на перрон станции Екатеринбург-I в одиннадцатом часу дополудни. Никто их не встречал. Питерцы были в штатском и сразу разъехались. Местожительство они согласовали заранее. Лыков отправился на извозчике в номера Атаманова, на угол Успенской улицы и Главного проспекта. Умылся, сменил воротничок с манжетами и отправился на Уктусскую улицу знакомиться с полицмейстером.

Поскольку козырять полицейским билетом сыщику было запрещено, он смиренно записался на прием. Секретарю назвался доверенным петербургского завода «Железо-Цемент». Надобность свою объяснил неудобством прописки. Секретарь удивился, что там за неудобства, но гость заявил, что объяснит его высокоблагородию^[69].

Ему пришлось посидеть в очереди сорок минут. Рупинский разбирал спор между двумя крестьянами, потом долго слушал купца, у которого украли три рубля в ресторане. Знакомая рутина… Наконец его пригласили зайти.

Питерец увидел молодого привлекательного мужчину, элегантного, как и полагается поляку.

— Что у вас за проблемы с пропиской, господин… э… Лыков, – хозяин, не вставая, указал на стул. Вдруг по лицу его пробежала гримаса: – Лыков? А вы не тот ли, о ком мне секретно телеграфировал сам губернатор?

— Тот самый, Генрих Иванович. Он, кстати, вас хвалил, сказал, что вы человек на своем месте.

Рупинский несколько секунд неприязненно смотрел на сыщика, словно хотел спросить: что у тебя за тайные дела в моем городе? Такие ревизоры никого не радуют… Алексей Николаевич протянул ему командировочное предписание, завизированное для солидности самим Маклаковым. Полицмейстер увидел подпись министра и вздохнул:

— Слушаю вас, ваше высокородие.

— Мое высокородие звать Алексей Николаевич, – как обычно в таких случаях, заявил Лыков. – Приехал я не по вашу душу, не надо смотреть на меня как солдат на вошь.

— А по чью тогда?

— В Петербург дошли слухи, что недобитки банды покойного Лбова раскопали его спрятанную казну и теперь готовят на эти средства террор.

Рупинский иронично хмыкнул:

— А казну Стеньки Разина они не раскопали?

— Пока нет, но, возможно, завтра и до нее доберутся, – в тон ему ответил статский советник.

Коллежский секретарь повеселел:

— Другой разговор… Я к вашим услугам, Алексей Николаевич. А позвольте спросить, вы тот самый Лыков, которого называют пожарной командой Департамента полиции?