Книга Уральское эхо, страница 50 – Николай Свечин

— А давайте сначала чаю выпьем, – предложил на правах старшего из местных ротмистр. – Можно и чего покрепче…

— Вот выполним поручение – нальем чего покрепче, – мягко парировал сыщик.

— Понятно. С чего тогда начнем?

Они уселись вокруг стола, разлили чай, и Алексей Николаевич сжато изложил, за какой надобностью он сюда приехал. Сообщение его было воспринято весьма серьезно. Особенно всех поразили планы боевиков насчет цареубийства. Белопашенцев даже вскочил со стула и показал неведомо кому кулак:

— Вот вам, собаки!

Он же сделал первый доклад – о политической ситуации в городе и уезде. Лыков знал, что отбор унтер-офицеров в ОКЖ жесткий и многие из них мало в чем уступают офицерам. Белопашенцев оказался как раз таким.

— На сию минуту у нас затишье, – начал он. – Но, боюсь, скоро тряхнет. Люди стали возвращаться, нехорошие, дурного настроения ума. Вот, к примеру, вчера выпустили Константина Суханова. В седьмом году он был приговорен к смертной казни за терроризм. Виселицу по малолетству заменили на восемь лет тюрьмы. Из них парень отсидел шесть и был освобожден условно-досрочно. Как можно выпускать таких злодеев? Он человека убил! И не покаялся, так и остался боевиком.

— Вы за ним наблюдаете?

— А чего за дураком бегать? Сам придет под наши очи.

Лыков догадался:

— В ячейке поставлено негласное осведомление?

— Так точно, ваше высокородие. Я бы сказал: в ячейках. И у эсеров, и у эсдеков. Еще с тех тяжелых времен. У социал-демократов наш агент даже стал заведующим оружейным складом! Выдавал боевикам одну винтовку вместо семи запрашиваемых, а потом вообще весь арсенал спалил^[70].

— Но есть еще анархисты. И революционеры, не принадлежащие ни к одной партии, стихийные борцы за правду, так сказать.

— Где-то, может, и есть, а у нас нет, – впервые заговорил ротмистр Красновский. Алексея Николаевича покоробил его самоуверенный тон, однако он решил не спешить с выводами.

Помощник начальника ГЖУ продолжил:

— Город серьезный, заводов много, но они, как правило, небольшие. Это насчет пролетариев… Мы держим руку на пульсе. Люди, близкие ко Лбову, имели отношение к социал-демократам, эсерам, анархистам, все верно. Сам он ни в одну партию не входил. Сначала якшался с эсдеками, потом разочаровался в них и приголубил эсеров – я имею в виду группу Сибиряка. Хотя по духу ему бы к анархистам. Лбов имел связи с Уральским боевым союзом и с Екатеринбургским отрядом экспроприаторов. Помогал им деньгами и оружием. Но союз с отрядом давно разгромлены. Так вот, Алексей Николаевич, я утверждаю, что революционные ячейки в Екатеринбурге существуют сейчас разве что на бумаге. И во всех мы поставили внутреннее осведомление. Никаких недобитков Лбова у нас нет, золото на приисках они не скупают. Мы бы знали! Не могу понять, откуда у вас такие сведения.

Статский советник не собирался сдаваться:

— Ваш начальник подполковник Флоринский сказал мне, что революционным движением в Екатеринбурге и уезде занималось охранное отделение, а не ГЖУ. Потом отделение расформировали, кадр перевели кого куда. И у вас, жандармов, на руках теперь одни архивы. А из ваших слов, Сергей Михайлович, следует, что все отлично и мышь не проскочит. Между тем пермяки назвали мне две фамилии: Рамзаев по кличке Чечет и Таранец. Бывшие лбовцы, проживают здесь, оба преступного склада.