Книга Темные гастроли, страница 38 – Валерий Шарапов

— Кто-то из них работает сегодня? — задал очередной вопрос Девяткин.

— Конечно. У нас в штате автомашин больше, чем водителей, так что приходится им график двигать. Хотите, чтобы я посмотрела?

— Будьте так любезны.

Клавдия Ивановна взяла со стола толстый журнал и начала перелистывать страницы.

— Вот! Талалов вчера с пяти дежурил и сейчас на линии. Еще Кочкин, Фисюкаев, Щеглов, Манюков. А вот у Ярцева и Берикашвили выходной, — перечисляла Клавдия Ивановна.

— Не могли бы вы для меня выписать фамилии и, если можно, с адресами, — попросил Девяткин.

— Тех, кого на месте нет? — уточнила Клавдия Ивановна.

— Для начала да, — подтвердил Девяткин и задал новый вопрос: — Скажите, кого из них зовут Силычем?

— Ого, вы и его знаете? — удивилась Клавдия Ивановна. — Неужто наш Силыч снова где-то проявил себя?

— А что, бывали инциденты? — вопросом на вопрос ответил Девяткин.

— В нашей работе всякое случается, — уклончиво ответила Клавдия Ивановна и поспешила перевести тему. — Силычем мужики Ромку Фисюкаева кличут. Хохмачи наши для смеха прозвали, а ему так прозвище понравилось, что теперь он сам Силычем всем представляется.

— Почему Силыч? — полюбопытствовал Девяткин. — Вроде как ни имя, ни фамилия к этому не располагают.

— Да все из-за одного случая. — Глаза Клавдии Ивановны загорелись в предвкушении интересного рассказа. — Силыч тогда всего пару месяцев в автопарке работал и что ни день силой своей хвастался. Говорил, мол, гири дома тягает. А на него посмотришь — глиста в корсете. Ну, мужики и давай его подбивать: кто дольше свою машину на руках продержит. А «Волгарик»-то почти полторы тонны весит. Ее не то что удержать, приподнять-то одному не под силу. Две недели мужики к Фисюкаеву приставали: подними да подними. Покажи свою силу. Вот наш дурень и согласился. В парке тогда столько народу собралось, яблоку негде упасть. Против Фисюкаева вышел громила Левочкин, он уже уволился, но тогда еще работал. Весу в Левочкине сто пятьдесят кило, силы огромной. А Фисюкаев хорошо если до восьмидесяти кило дотягивал. Ну и потеха была, скажу я вам! Мужики животы от смеха надорвали, а Левочкин с Фисюкаевым даже от пола не смогли машину оторвать. Тут все улюлюкать начали, а Фисюкаев вдруг как закричит: смотрите, какая силища, и как рванет! Поднять машину не поднял, но на пару сантиметров с места сдвинул. За это мужики его сначала Силищей звали, потом до Силыча сократили. Так он и остался Силычем.

— Интересная история, — похвалил Девяткин. — Так что с Фисюкаевым? Он сейчас на месте или на вызове?

— Здесь он, в ангаре с мужиками лясы точит, — пробежав по журналу глазами, сообщила Клавдия Ивановна. — Вызвать его?

— Не нужно, я сам прогуляюсь, если вы направление, где его искать, подскажете, — поднимаясь, ответил Девяткин.

— А чего тут подсказывать? Они все в ремонтном цехе; как войдете, по правую руку дверь зеленая. Она в комнату отдыха ведет, там их и найдете.

— Спасибо за помощь, Клавдия Ивановна, — поблагодарил Девяткин, убирая в карман листок с адресами отсутствующих водителей.

— Заходите, если что.

— Непременно зайду, — пообещал майор и направился в ремонтный цех.

Водителей он нашел там, где и говорила Клавдия Ивановна. Собравшись в тесной комнатушке, они сидели на скамьях, сколоченных из доски-дюймовки, пили чай и балагурили. Еще по дороге майор решил, что лучше будет сначала пообщаться со всеми сразу, а разговор с Силычем отложить напоследок. Так он и сделал. Разговор с сотрудниками таксопарка занял примерно полчаса. Ничего нового он не принес, если не считать личных впечатлений Кочкина и Щеглова, которые подъехали к центральному входу театра имени Кольцова в самый разгар перестрелки. Увы, описать стрелков они не смогли и вообще мало что видели, кроме бегущей толпы. Когда разговор начал угасать, майор поднялся и обратился к Роману Фисюкаеву. Тот сидел на низкой скамеечке в углу и в общем разговоре участия почти не принимал.