Книга Темные гастроли, страница 21 – Валерий Шарапов

Работники театра, как и все горожане, с самого утра пребывали в возбуждении. Давным-давно минуло то время, когда сторож открыл тяжелые дубовые двери, впуская внутрь свежий воздух, пропитанный осенними запахами. Давно смолкли приглушенные голоса из гримерок, костюмеры закончили поправлять складки на платьях, художники по свету настроили осветительные приборы, а режиссер затушил последнюю сигарету, наблюдая, как к театру стекаются люди. И вот финальная сцена заставила зал бурно аплодировать. И сразу стало ясно — спектакль удался! Зрители вставали с мест, кричали «Браво!», кто-то вытирал слезы, кто-то бросал цветы на сцену. Актеры ликовали: им еще не приходилось срывать таких оваций в стенах родного театра. Аплодисменты звучали почти четверть часа, восемь раз вызывая актеров на сцену. Восемь раз! Небывалый успех!

Наконец всеобщее ликование пошло на спад, и зрители потянулись к выходу. Люди выходили на театральную площадь, где в сумраке мягко светили фонари. То тут, то там слышались обрывки разговоров, смех и теплые отзывы: «Вот это актер!», «Так правдиво, как в жизни!», «А ту сцену помнишь? Я чуть не лопнула от смеха!». Счастливые обладатели личных фотоаппаратов делали снимки у афиши, желая навсегда запечатлеть столь памятное событие. Люди смеялись и шутили, никто не спешил расходиться по домам. Всем хотелось продлить этот чудесный, не по-осеннему ласковый и теплый вечер.

Для четы Потапченко этот вечер был особенно значимым. Сегодня супруги отмечали десятую годовщину совместной жизни, и им казалось, что посещение театра как ничто иное послужит отражением той сплоченности и взаимопонимания, которые установились в семье за время, прожитое вместе. Держась за руки, как влюбленные школьники, Наталья и Денис стояли на площади и с наслаждением вдыхали свежий воздух, а заодно наблюдали за тем, как их трехлетний сынишка карабкается на высокий бордюр, окружающий летний фонтан, намереваясь пробежаться по нему, как он выразился, «без рук». Он уже дважды слетел с бордюра, издавая победный клич команчей (недавнее «приобретение», позаимствованное у Чингачгука после просмотра фильма), но сдаваться явно не собирался.

Их восьмилетняя дочь Софья считала себя слишком взрослой для того, чтобы бегать по бордюру вместе с братом и выкрикивать глупые словосочетания, но отказать себе в выражении радости все же не могла. Отойдя от родителей на приличное расстояние, она перепрыгивала с одной мраморной плитки на другую, имитируя игру в классики, и при этом звонко смеялась. Каждый раз, когда заливистый смех дочери доносился до ушей матери, губы Натальи растягивала блаженная улыбка.

— Какой все же чудесный вечер! — наслаждаясь жизнью, произнесла она и прижалась щекой к широкой груди мужа. — Просто удивительно чудесный!

И тут до ее слуха донесся голос сына. Что-то в нем заставило ее насторожиться.

— Мама, мама, смотри какой странный дядя, — кричал мальчуган. — Он похож на того бандита из телика.

— Толик, не болтай ерунды, — тут же прикрикнул на сына Денис. — И вообще, слезай с бордюра, пора собираться домой.

— Пусть Соня сперва собирается, — отозвался Толик и тут же вернулся к теме, которая интересовала его куда сильнее, чем сборы домой. — Посмотри же, мамочка, правда похож? Вон тот дядя, он как Граф. И пистолет у него такой же! Смотри, смотри же, мамочка!