Книга Святой сатана, страница 44 – Анатолий Леонов

Выполняя поручение, решил послушник узнать о хромом плотнике Яшке у завсегдатаев городских шалманов. Решение сколь разумное, столь и опасное, поскольку ни утонченной изысканностью, ни кротостью нрава, ни особым почтением к духовному сану эта порода людей не отличалась. Впрочем, выбор был не очень велик, и Маврикий решил рискнуть.

Поиски Яшки не обещали затянуться, поскольку, помимо харчевни на торговой площади, где крепких напитков в открытую не подавали, было в Устюге всего два кабака. Один в Верхнем посаде у Никольской башни, второй за городскими стенами, у Кабацких ворот посада Нижнего. Именно с последнего, по совету монастырского трудника Гаврилы Посника, и решил начать свой розыск дотошливый в делах послушник.

Питейная на Мироносицкой именовалась в народе незатейливо «У оврага», но называть ее просто кабаком было равносильно тому, чтобы обозвать бобра крысой! На самом деле представляла она собой целую мануфактуру, объединявшую пивоварню с винокурней и торговлей, призванной изъять у окончательно обнищавшего народа последние его копеечки.

На огороженном от посторонних глаз кабацком дворе стояли поварни, где курилось вино, варилось пиво и ставился мед. Здесь готовили солод и сусло. Стояли браговаренные, заторные и винные котлы, а также самое ценное, что может быть в этом деле – медные кубы и трубы для перегонки. Опытные мастера винокуры, подкурки, браговары и жеганы с утра до вечера гнали здесь «в распой» для простых мужиков, как правило, обычный, недорогой «полугар»^[41], при этом небольшую часть водки перегоняли дважды, получая крепкое «двойное вино»^[42], но такой напиток стоил дорого и особым спросом никогда не пользовался. Что уж говорить о тройной перегонке? Сей драгоценный напиток звался коричной водкой и приготовлялся исключительно из заморской романеи^[43]. Такое пойло в кабак не попадало, а разливалось в государевы мерные заорленые ведра^[44] и поступало в царские кладовые, а оттуда распределялось по столам иноземных дипломатов и доморощенных вельмож в качестве государева поощрения.

Само собой, все произведенное надо было где-то хранить, а потому рядом с винокурнями находились погреба и ледники. Стояли овины, где сушились зерно, солод и хмель; амбары для хранения инвентаря – порозжих и ветхих бочек, чанов, бадей и ведер. Тут же размещались мельница и баня «для своих», а также дома для приезжих голов и целовальников. Все это хозяйство в целом и называлось кабаком!

А вот продажа зелья уже шла в специальной питейной избе, отделенной от производственных помещений высоким глухим забором. Кабак «У оврага» считался большим, поэтому питейная изба у него разделялась на «чарочную», где отпускали вино в розлив, и «четвертную», где продавали вино и пиво четвертями и осьмушками ведра.

Закусывать в кабаках не полагалось, и никакой еды не продавалось. Этот запрет, впрочем, не действовал на окружающей кабак площади. Ушлые целовальники не без выгоды для себя разрешали торговать нехитрой снедью у дверей кабака, взимая с продавцов оброк за право торговли на бойком месте.

Содрогаясь от волнения, Маврикий не без труда пробрался сквозь голосившую у входа в кабак наглую и нахрапистую толпу «орешников», «ягодников», «пирожников» и «блинников», едва не потеряв по дороге рукава своей ветхой однорядки.