Онлайн книга «Тень Голема»
|
— С миром принимаем! Спаси Христос, отче! Проходи. Расскажи, что привело тебя к нам? — Вот и мне любопытно, какая корысть у тебя ко мне? Ждан Конша тяжелым шагом прошел мимо монаха, слегка задев его своим могучим плечом, и грузно всем телом рухнул на сундук. — С чем пожаловал, инок Божий? – повторил он, сверля незнакомца хмурым взглядом. Отец Феона едко усмехнулся и скрестил на груди руки. — У вас всегда так гостей привечают? — А я тебя к себе не звал! – огрызнулся полковник, но, подчиняясь молчаливому укору в глазах жены, смущенно отвел глаза в сторону. — Ладно, коли так, – кивнул монах. – Просьба у меня к тебе, пан атаман. Везу я французов в Немецкую слободу – не мог бы ты дать нам казачков для охраны? — Чего бы вдруг? — Так время опасное. Мало ли что? — Вот пусть бы Петрушка Конашевич и давал охрану! Полковник мрачно усмехнулся, глядя в пол, и оправил густой длинный ус. Феона удивленно поднял бровь. — Вижу, не сильно ты своего гетмана любишь? — А он не девка, чтобы его любить. У меня для того жена имеется! — Ждан! – зардевшись краской стыда, воскликнула женщина и, прикрываясь длинным концом рантуха, замахала на мужа свободной рукой. Отец Феона взглянул на Коншу колючим прищуром холодных глаз. — Не боишься, что донесу о словах твоих? — Не боюсь. Мне все равно. Я хоть завтра с табора снимусь, и поминай как звали. — Разве не слышал, на завтра приступ назначен? Пойдешь Замоскворечье жечь! — Вот кому надо, тот пусть и жжет, а мои хлопцы навоевались. У меня в полку семьдесят пять душ осталось! С кем на штурм идти прикажешь? Хватит с нас. Ежели захотим, так под руку царя Московского челом бить будем. Можешь так и передать мои слова! — Я чернец, а не наушник, – холодно осадил полковника монах, – лучше скажи, пан, как насчет моей просьбы? — Какой просьбы? — Казачков для охраны дашь? — Сколько? — Трех. — Трех не дам! — А сколько дашь? — Одного дам… зато какого! – упреждая возможное возмущение настырного монаха, успокоил полковник. – Красавец! У коня на скаку яйца отстрелит! — Ждан! – возмутилась жена, отрываясь от пряжи. – Сколько тебе говорить? Не оскверняйся! Бога побойся! — Ничего, – отмахнулся Конша, – брань не сопля, на вóроте не виснет. — Погодь, монах! – добавил он, кивнув Феоне чубатой головой. Откинув полог шатра, полковник зычно крикнул кому-то находящемуся снаружи: — Эй, кто есть? Новичка сюда! Воспользовавшись перерывом в разговоре мужчин, жена полковника Конши спросила Феону с тихой надеждой в голосе: — Скажи, отче, не встречал ли ты в своих скитаниях сына боярского Леонтия Плещеева, Степанова сына? Это брат мой единокровный. Почитай, десять лет в разлуке. Не ведаю, жив ли? Ни один мускул не дрогнул на непроницаемом лице отца Феоны. — Нет, голубица, не встречал такого! Но не отчаивайся. Даст Бог, встретишь еще! Сердце мне подсказывает, жив твой брат! Женщина отвернулась, чтобы украдкой вытереть набежавшие на глаза слезы. — Спаси Христос на добром слове, отче! Полковник вернулся и завел в шатер нового человека, при виде которого Феона едва удержался от удивленного возгласа. Вошедшим был Афанасий Ощерин. Впрочем, замешательство Феоны длилось всего один миг, после которого он вернулся в свое обычное состояние непроницаемого спокойствия, а вот Афанасий, не обладавший подобной выдержкой, замер на пороге, открыв рот от изумления. Надо было выручать приятеля, пока он не испортил все дело. |