Книга Тень Голема, страница 53 – Анатолий Леонов

На семи перинах, под парчовым одеялом, подбитым соболиным мехом, обложенная доброй дюжиной больших и малых пуховых подушек, мирно спала юная девушка. Ее ангельское лицо было прекрасным и безмятежным. Редко кого матушка-природа одаривала столь щедро такой естественной и безупречной красотой, которой обладала Мария Хлопова в свои неполные восемнадцать лет. Даже едва уловимая глазу склонность к полноте отнюдь не портила, а, совсем наоборот, придавала ей особое, неповторимое очарование. Хлопова хорошо знала цену своей естественной красоте, поэтому наотрез отказывалась использовать сурьму, румяна, белила и тени, которыми широко пользовались другие представительницы аристократических семей в России. Разумеется, столь вызывающее нежелание следовать обычаям сразу приписали высокомерию и заносчивости, что отнюдь не способствовало укреплению ее положения при царском дворе. Впрочем, пока за спиной Марии стоял Михаил, девушке нечего было опасаться за себя. Во всяком случае, так считали многие, но, как выяснилось впоследствии, далеко не все. Неизвестный, пробравшийся в опочивальню царской невесты, без всякого стеснения вкарабкался на высокую кровать прямо в грязных сапогах и рукой, одетой в скрипучую лайковую перчатку, украшенную шитым итальянским кружевом, мягко, но очень плотно зажал девушке рот, нависнув над ней всем своим телом.

Мария проснулась. И без того большие глаза девушки стали еще больше, расширившись от охватившего ее животного ужаса. Она испуганно замычала, отчаянно пытаясь закричать, но все было тщетно. Слишком уж крепко злоумышленник держал ее. Не будучи в состоянии сопротивляться, Хлопова уже готова была потерять сознание, когда нападавший рывком скинул с себя капюшон и, улыбаясь, приложил палец к губам.

— Миша? – изумленно прошептала девушка, когда почувствовала, что хватка на ее лице ослабла. – Как же ты… нельзя же!

Царь, раскинув руки в стороны, расслабленно упал на постель, с головой зарывшись в пуховые подушки.

— Миша, я же тебе говорю! Нельзя ведь! – уже строже повторила Хлопова, стыдливо натягивая на себя одеяло.

Михаил резко перевернулся на спину и, поднявшись на локтях, с нескрываемой страстью посмотрел на невесту.

— Когда хочется – можно!

— Ты сумасшедший!

Царь неуверенно улыбнулся, потом приблизил свое лицо к лицу Хлоповой и нежно взял ее за подбородок.

— Как странно это слышать! – прошептал он, обдавая ее жаром своего дыхания. – Знаешь, это я только с тобой голову теряю, потому что люблю тебя больше жизни!

Не дожидаясь ответа, которого, наверное, ему и не требовалось, царь осыпал лицо, руки и плечи невесты страстными поцелуями, все больше возбуждаясь, входя в раж и теряя остатки благоразумия. Наконец трясущимися от волнения руками он принялся стаскивать с девушки ночную рубаху, при этом пытаясь скинуть на пол и свою одежду. Мария не сопротивлялась. Ее глаза были закрыты, веки дрожали, дыхание участилось. Покорно подняв руки вверх, она позволила царю снять с себя сорочку и в изнеможении упала на кровать. Ее обнаженная грудь вздымалась и опускалась в такт тяжелому дыханию.

— Желанная моя! Машенька! Дружочек возлюбленный! – шептал царь, склоняясь над девушкой.

— Миша, не надо… Пожалуйста! Я боюсь! – так же шепотом произнесла Мария, открыв глаза, полные слез.