Онлайн книга «Тайный гость»
|
С треском отворилась дверь, и в сени зашел злой, как черт, Михаил, сопровождаемый своим спальником, молодым стольником, ровесником и другом Глебом Морозовым. Не обращая внимания на собравшихся в сенях людей, он, слегка прихрамывая, направился прямо к дверям в покои Марии. С хрустом сглотнув слюну, Протасьев бросился наперерез, широко расставив руки в стороны, словно собирался заключить царя в свои объятия. — Нельзя, государь! Не велено! Михаил остановился и свирепым взглядом пригвоздил стольника к месту. — Пошел вон! – прохрипел он зловещим шепотом. – Смерти ищешь? Протасьев со слезами на глазах упал на колени перед царем, продолжая при этом преграждать ему путь. — Государь, не гневайся на раба на своего, не велено мне пущать тебя! — Кто смеет царю повелевать? — Матушка Великая государыня Марфа Ивановна велит голову отсечь, коли ослушаюсь! Побелевший от гнева Михаил выхватил из ножен саблю, висевшую на боку Глеба Морозова, и приставил к горлу сотника. — Ты не доживешь! Я тебя сам зарублю! Стальное острие медленно вдавливалось в незащищенную шею чуть выше кадыка. Из образовавшейся раны потекла кровь. — Ой, больно-то как! – ревел белугой Протасьев, не делая ничего, чтобы изменить положение. – Пощади, государь! При виде струйки крови, текущей по шее сотника, глаза Михаила свирепо засверкали. Сзади подошел Морозов и мягко, но решительно забрал саблю из рук царя, вложив ее обратно в ножны. Михаил вздрогнул, глаза его потухли. — Убирайся! – устало произнес он, обращаясь к стрелецкому сотнику. – Следующий раз не пощажу! Протасьев тут же перестал лить слезы, стер ладонью кровь с горла и, оправив свои щегольские, желтого хоза сапоги[123], спокойно отошел в сторону. Выглядел сотник при этом вполне удовлетворенным. Он сделал, что мог, и обвинить теперь его было не в чем. Царь зашел на женскую половину и по проходным сеням быстрым шагом направился в личные покои Марии, пугая по дороге своим решительным видом сенных боярышень, постельниц и комнатных баб. На выходе из сеней столбом стояла Мария Милюкова. Высокая, худая, как куреная вобла[124], женщина, одетая во все черное, скорее походила на инокиню, чем на верховую боярыню. — Государь! Негоже мужчинам без особого на то разрешения на женской половине находиться! Грех большой! Идите лучше обратно, пока ваша матушка не прознала. Михаил посмотрел на придворную даму с искренним изумлением, смешанным со сдержанным негодованием. — Мария Семеновна, ты, часом, не забыла, сколько мне лет, а заодно что я – царь? Я здесь не потому, что хочу, а потому, что могу. А теперь можешь сама идти, куда хочешь. Я тебя не задерживаю. Старая наушница сокрушенно покачала головой. — Все озоруешь, царь-батюшка? Вот я Великой государыне расскажу про твои шалости. Пусть голубица наша попечалится о чаде своем неразумном… — Глеб, – не выдержал Михаил, – уведи ее с глаз моих! Царский спальник вежливо взял Милюкову под локоть, но та сердито оттолкнула его руку. — Отпусти, охальник! Чего удумал? Я пойду к матушке Великой государыне. Все ей про вас расскажу! — Иди-иди… – смеясь, махнул ей вслед Морозов. – Вот заноза! — Государь, – повернулся он к царю, – путь свободен! Но Михаил его уже не слышал. Стремительно распахнув двери покоев, он ворвался в девичью горницу, распугав стайку девушек-постельниц, которые при виде его с громким визгом разбежались в разные стороны. Однако самой Марии в комнате не было. Поймав за руку одну из служанок, он резким тоном потребовал объяснить, где находится его невеста. Испуганная девушка упала перед царем на колени. |