Книга Тайный гость, страница 62 – Анатолий Леонов

От подобной наглости отец Феона только руками развел.

— Вы так спокойно говорите об этом, точно это не кража документов из Земского приказа, а невинная детская шалость! Вы совсем не боитесь последствий своего поступка?

— А почему я должен бояться? Разве это косвенным образом не доказывает мою невиновность?

Отец Феона вынужден был признать, что голландцу удалось его удивить.

— Вы о чем?

— При дворе меня подозревают в смерти думного дьяка Третьякова.

— А это не так?

— Конечно, нет! Какой мне прок?

— Я читал послание Генеральным штатам, где вы клянете умершего самыми последними словами!

— А сколько людей кроме вас его читали? – рассмеялся Масса. – Дипломатическая переписка перлюстрируется дьяками Посольского приказа!

Отец Феона пропустил едкий укол голландца мимо ушей, вместо ответа поставив офицера короля на четвертую клетку.

— Неубедительно. Как кража доказывает вашу невиновность?

— Подумайте. – Дипломат недовольно поморщился из-за того, что приходилось терять время, объясняя очевидные, с его точки зрения, вещи. – Я потратил много сил и средств, переманивая дьяка на свою сторону, вовсе не для того, чтобы травить!

— Это просто слова, я доверяю только тому, что могу проверить и удостовериться в правоте.

Масса больше не улыбался. При всей выдержке он терял терпение в разговоре с русским упрямцем, не желавшим принимать чистую логику рассуждений, поэтому ему вдруг захотелось побольнее кольнуть самолюбие собеседника.

— Безупречные навыки часто лишают ум гибкости. Об этом, в частности, говорит ваш бессмысленный ход офицером.

Масса несколько резче, чем того требовало приличие, стукнул фигурой по доске, выставив королевского коня на шестое поле, создав угрозу одновременно и для королевы, и для пешки отца Феоны.

— Разве то обстоятельство, что самый ярый сторонник англичан при московском дворе состоял со мной в тайной переписке, не доказывает, что Большой страус начал откладывать яйца в другом гнезде?

Феона остался равнодушен к попыткам дипломата вывести его из себя.

— Ничуть не доказывает, – качнул он гривой седых волос, – но допустим! В таком случае кто это сделал?

— Cui bono?^[120]

— Я плохо знаю латынь.

— Я сказал: ищи, кому это пойдет впрок.

— И кому, по вашему мнению, это выгодно?

— Святой отец, не пытайтесь казаться менее сообразительным, чем есть на самом деле! Вы прекрасно знаете, о ком речь! Прошу отметить, что цепь загадочных и трагических событий началась с последним появлением в Москве посланника Джона Мейрика и двух его гостей-самозванцев. Вы, кстати, ходить-то собираетесь, святой отец?

Отец Феона бросил рассеянный взгляд на доску.

— А чего тут играть, сударь?

Монах снял своей королевой пешку на седьмом поле королевского фланга черных.

— Вам мат!

Лицо голландца вытянулось и стало походить на образы в картинах его знаменитого соотечественника Яна ван Эйка. Он долго молчал, разглядывая расстановку фигур на доске, словно не верил собственным глазам.

— Да, неловко получилось! – хмыкнул он и посмотрел на монаха глазами побитой собаки. – Как так? – спросил он растерянно.

— Бывает! – ответил Феона, пожав плечами. – Продолжим?

— Играть? – спросил Масса с удивлением, к которому примешивалась изрядная толика испуга.

— Нет, говорить, – усмехнулся Феона. – Прошу не забывать – вы мне проиграли, а значит, остались должны!