Онлайн книга «Тайный гость»
|
— И много кому наворожила? — Всяко случалось! И к Москве меня возили, и сама по селам да деревням браживала, и многие уездные люди для ворожбы ко мне в Сенево прихаживали. — Ну а из знатных особ кого сказывать можешь? Манефа наморщила лоб, словно припоминая. — Стольника, князя Бориса Троекурова. При смерти тогда лежал, лошадь зашибла, я ему помогла. Еще была на дворе боярина князя Репнина, у его больной сердцем жены, а сколь давно была и как ее звали – того не помню. У боярина Семена Матвеевича Глебова. Он как раз руку на войне потерял. Я смотрела на соль и сказала, что рана – смертельная… — Все? — Почему все? Много их! Царь Борис Федорович, еще когда в правителях ходил, присылал узнать, быть ли ему на царстве? А я сказала: быть, но недолго. При Расстриге возили меня к князю Василию Голицыну. Жена у него на сносях была. Он дал мне меду на блюдечке, я на том блюде ворожила… — Ладно, для первого раза хватит имен, – прервал знахарку недовольный Михалков, – языком, дура, как помелом метешь! Лучше скажи, кого из ворожеев сказать можешь? — Не гневись, государь, – пожала плечами Манефа. – Никого не скажу. Одна я! Ни один со мною не промышлял, и я никого той ворожбе не учивала. А детей у меня ныне не осталось. В молодости было двое: сын полтора года, да дочь двух недель, оба малыми померли. — А сама как ворожить начала? Кто учил, сказывай! Знахарка решительно замотала головой. — Никто, вот истинный крест! – Манефа перекрестилась. – Как на духу скажу, таить не стану! Была я по молодости больна, в расслаблении, и в церкви у иконы Николая Угодника снизошло мне виденье: пришел ко мне старик и сказал, что впредь буду я угадывать всяким людям, что кому надобно. А потом этот старик вместе со своей косматой женой еще раз мне показался из воды в реке и слово в слово все повторил. С тех пор и пошло! Боярин Борис Салтыков сидел за столом, лукаво улыбаясь. — Как думаешь, Ванька, – обратился он к дьяку Болотникову, – правду говорит баба? Ты же у нас известный знаток по части всяких колдунов и ведьм! Болотников молча подошел к стоящей на коленях Манефе и, жестко взяв рукой за подбородок, пристально посмотрел ей в глаза. — Врет она, Борис Михайлович. Все врет! Свободной рукой он с размаху влепил Манефе пощечину. Женщина, не удержавшись на ногах, опрокинулась на спину, ударившись при падении затылком о каменный пол. — За что бьешь? – закричала знахарка, сплевывая кровь с разбитых губ. — Больно? – оскалился Болотников. – Это только начало! — Объяснись, Иван Иванович, – поморщился от досады Гаврила Пушкин, не одобрявший подобного способа ведения допроса, – чего зря кулаками махать! — Расскажи нам, Ваня! – кивнул головой, чем-то весьма довольный Борис Салтыков и заерзал на лавке, устраиваясь поудобней. Болотников схватил Манефу за ворот сорочки и, встряхнув как тряпичную куклу, легко поднял на ноги. — Существует лишь три вида ведьм – природные, добровольные и подневольные. Первые обладают силой от природы, вторые учатся этой силе, а третьи по незнанию или глупости принимают ведовское знание, когда умирает старый колдун. — И какие из них лучше? — Вот не думаю, что кто-то из них лучше других. Все они – зло и подлежат суровому наказанию! Но для невольных еще возможны спасение и покаяние, для вольных же нет ни того ни другого! |