Книга Тайный гость, страница 54 – Анатолий Леонов

— Отцы-иезуиты на Формозе^[109] были хорошими учителями! Думаю, дальнейшие пояснения излишни?

Согласно кивнув, Келли присел на корточки перед телом Афанасия и осторожно ткнул его пальцем.

— Он мертв?

— Почти… впрочем, для него – почти или полностью, роли не играет. Он труп в любом случае! Лучше посмотрите, что сталось с нашим задиристым приятелем? – Ди указал головой на Криспина Хайда. Келли подошел и внимательно, даже с каким-то живодерским удовольствием стал разглядывать повисшего в неудобной позе телохранителя Джона Мейрика.

— Этот готов! Череп вдребезги, все мозги на стене!

— Тем лучше! – безразлично передернул плечами алхимик. – Все равно после окончания нашего дела я хотел от него избавиться.

Ди подошел к лежащему на полу Афанасию и, с трудом перевернув богатыря на спину, тщательно его обыскал, но ничего не нашел, кроме вороха чертежей.

— Обратите внимание, дорогой мой Эдвард, – произнес он, поднимаясь на ноги, – это уже второй русский монах, путающийся у нас под ногами. Одного я едва не пристрелил, но какие-то идиоты все испортили! Сами не смогли и мне помешали! Вы верите в совпадения?

Келли бросил удивленный взгляд на Ди.

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, есть у меня интуиция! Наш безупречный план, кажется, вот-вот перестанет быть таковым. Надо торопиться. Передайте мэтру Модсли, все должно быть закончено к этой субботе! И пусть приведет людей и избавится от этих тел. Как он это сделает, меня не касается.

— Передам! – кивнул Келли, но прежде чем покинуть комнату, склонился над Афанасием и сорвал с его груди золотой ковчежец. – Ему он теперь без надобности!

Утром трубник Ивашка Фомин привез из Алексина Манефу Мокееву. Первым делом приволокли из застенка едва живую постельницу Петрониллу, которая подтвердила, что это та самая ворожейка, что дала ей заговоренный корень. Манефа отпираться и отрицать очевидное не стала, признавшись, что ворожила и отвары готовила людям, от болезней разных помогая избавиться.

Черствый и въедливый дьяк Иван Болотников, переглянувшись с Борисом Салтыковым, начал допрос знахарки.

— Ну, тетка, говори!

— Так чего говорить?

Манефа сделала вид, что не поняла вопроса.

— А все говори. – Болотников, прищурившись, стегнул знахарку ледяным взглядом, полным неприкрытой угрозы. – Как давно ворожишь? Кто учил? Кого сама учила? Знаешь ли иных мужиков или баб, занимающихся тем же? А еще, у каких знатных особ в Москве бывала, от чего лечила и кому что гадала? Начинай и не трать наше время!

Знахарка задумалась, хмуря брови. Со стороны казалось, что Манефа с трудом подыскивала необходимые слова, но на самом деле она осторожно прикидывала в уме, что можно было сказать дознавателям, а о чем умолчать, учитывая, что на кону стояла ее жизнь. Наконец она все взвесила и заговорила спокойным голосом, глядя куда-то поверх голов собравшихся сановников.

— Значит, ворожу я на соли. Гадаю всяким людям, кто о чем попросит. Смотрю на соль, и видятся мне всякие мужики. Иной плачет, а иной смеется. Ежели кто о краже загадает, то вижу, как один бежит, а другой за ним гонится, а я приметы подмечаю. И кому жить или умереть, тоже на соли вижу. Всяко кажется, что кому надобно!

— И давно кажется?

— Да почитай лет тридцать уже, сразу как замуж выдали.