Книга Заклятие страхом, страница 51 – Борис Саркисов

— Проклятый поселок, — пожимая руку Генриху, Суздальцев дал выход своему раздражению. — Ему только подавай жареное, и он на все лады готов судачить, сочиняя небылицы, только бы всколыхнуть свою серую жизнь.

На поселок, словно смерч в ясную погоду, с бешенной силой навалились слухи и проникли в каждый дом: на Волчьих холмах обнаружен обгоревший труп. Люди старались вытащить на свет божий пикантные подробности трагедии, сходясь в одном: бывший зек Эдвард Веригин выкрал из местного храма всю ценную утварь — иконы, кресты, позолоченные оклады, старинные книги, предварительно прикончив отца Романа.

— Чем порадуешь, Генрих? — спросил районный следователь, гля-

дя на покрытую простыней жертву. — Что тебе удалось выудить?

— Зацепок пока маловато, — сухо доложил помощник.

— Слушаю.

— Замок на двери церкви не был взломан. Скорее всего отец Роман сам открыл ее. Предположение о причастности Казарина к преступлению не подкреплено фактами. Отпечатки шин, оставленные как возле дома Веригина, так и на прицерковной площади не идентичны. Убийцы действовали профессионально — почти никаких следов. Правда, когда мы обшарили всю прилегающую местность, нашли кое-что любопытное. Вам стоит на это взглянуть.

Он повел Суздальцева к кустарникам, раздвинул их. Показалась лейка — обычная детская лейка. Александр Захарович взял ее левой рукой, на которую предварительно намотал платок, и в нос сразу ударил запах бензина.

— Это пока единственная улика, — пожал плечами Генрих. — Из этой штуковины, видимо, облили труп и потом подожгли. Эксперты предполагают, что настоятель церкви был задушен удавкой, после чего его уже мертвого привезли сюда.

— Когда произошло убийство?

— По состоянию трупа и ожогов на нем приблизительно часов в одиннадцать вечера.

Суздальцев опустил лейку в пластиковый пакет и передал экспертам.

— Что ж, — вздохнул он, — как говорится, на безрыбье и рак рыба. Из разговора с начальником отделения Липатовым я знаю, что вы располагаете банком дактилоскопических данных на тех, кто уже попадал в поле зрения следствия. Снимите отпечатки пальцев на лейке, если они там имеются, и пусть ваши компьютерщики сверят их с теми, что находятся в банке. — Он еще раз окинул взглядом окрестность. — А что твой осведомитель?

Генрих окрикнул Костю Рыскина — поджарого, с худым телом парня. Он сообщил, что в полночь, то есть через три часа после совершения преступления, Феликс приехал на своем автобусе в бар вместе с дамой, одетой в брючки и голубую кофту, и только под утро покинул с ней питейное заведение.

— А ты сам, Генрих, что думаешь? — Суздальцев снова переключил свое внимание на Филякова.

— В сложившейся ситуации под подозрение снова попадает Эдвард.

— Как ты это аргументируешь?

— Во-первых, он, оказывается, лютой ненавистью относится к духовенству, во-вторых, его хижина расположена на соседней сопке, — и Генрих указал рукой на окутанную легкой дымкой лесистую возвышенность. — Выходит, свободная жизнь ему снова не светит.

— Свободная, говоришь? — раздраженно произнес районный следователь. — А сам-то ты свободный?

— Ну… — замешкался Генрих.

— Абсолютно свободными бывают только собаки и попы — им все дается задарма, и при этом они ни за что не отвечают. Освятили церковники океанский лайнер “Титаник”, окропили святой водой, помахали серебряными кадилами, благословили на счастливое плавание, а он взял да и пошел на дно со всем скарбом и пассажирами. То ли Господь не внял гласу церкви, то ли у Него дела поважнее были, то ли причитания духовников — всего лишь болезненная надежда на силы небесные.