Книга Заклятие страхом, страница 49 – Борис Саркисов

— Я не позволю! — крикнула она и преградила ему путь к потайному подвалу. В глазах ее светилась решимость не уступать.

— Прячь ворованное где угодно, но только не у меня! Я не желаю быть замешанной в твоем криминальном деле.

— Замолчи! — прорычал он и ладонью зажал ей рот.

Она вырвалась и отскочила на расстояние.

— Если посмеешь… — задыхаясь, гневно воскликнула она, — если посмеешь, я выдам тебя.

— Выдашь? — он разразился истерическим смехом. — Не блефуй, милочка, не забывай, что и у тебя рыло в пуху…

Вдруг Феликс осекся. Он понял, что допустил оплошность, что ярость и грубые манеры плохие стимуляторы для усмирения Ады. Он посмотрел на нее потеплевшими глазами, рассчитывая привести свои расшалившиеся нервы в состояние покоя. Потом достал из кармана пачку сигарет и жадно закурил.

— Прости, Ада, — он поднял обе руки, как бы сдаваясь на милость победителя. — Это, наверное от переизбытка эмоций. Пойми, что дело уже сделано, обратного пути нет, и мне надо как-то выкручиваться.

— Ты оскорбил меня, — на ее глазах все еще блестели слезы. — Я не ложилась спать, ожидая тебя… И дождалась оскорблений. — Она решительно предложила: — Верни мне ключи!

— Ради Бога, Ада, прекрати! Я спрячу чемодан в подвале и сразу же верну ключи. Всего на пару дней.

— Говорю в последний раз, — ее не покидало раздражение, — верни ключи.

— На, возьми, — он протянул ей связку и со злостью бросил окурок в пепельницу. Потом смерил ее долгим взглядом, словно пытаясь определить ее намерение. — Я никогда не прятал от тебя своих секретов. Вот и сейчас сказал честно, как на духу. Не осложняй мне жизнь, остуди свою голову и хорошенько подумай.

У Феликса был приятный баритон, способный обольщать женщин, но Ада знала, что за этим голосом скрывается холодный и расчетливый ум. Как только ключи оказались в ее руках, он приблизился к ней, обнял и поцеловал в губы. Потом ладонью смахнул слезы с ее глаз. И тут она бросила на него взгляд, в котором промелькнуло смирение и понимание.

Я сама, — вырвалось у нее, и она глубоко втянула в себя воздух, стараясь восстановить самообладание.

— Спасибо, — немного удивленно проговорил он, и от его гнева и нервного напряжения не осталось и следа. — Ты становишься сговорчивей… Обещаю тебе, что этого больше не повторится.

Она обеими руками подняла чемодан, прошла с ним в дальний угол гостиной, где был искусно скрыт тайник. Откинув тяжелый меховой напольный ковер, она открыла ключом потайной люк, стащила туда чемодан. Минут через пять она выбралась из подвала, захлопнула люк и вернула ковер на место.

— Теперь ты доволен?

— Да, — ценой больших усилий ему удалось улыбнуться.

— Лучше будет, если ты мне все поведаешь, — настойчиво предложила Ада. — Скажи, что с отцом Романом?

— Я его не трогал… Но, думаю, Бог уже принял его на небесах.

По ее телу пробежала дрожь, и в воздухе повисла тишина. Чтобы привести свои нервы в равновесие, она направилась к бару, налила себе добрую порцию бренди, жадно отхлебнула, почувствовав, как он медленно окутывает язык приятным теплом. Напиток быстренько разогнал кровь и взбодрил ее. Потом она забралась в кресло у камина, откинулась на спинку.

— Скажи, только честно, ты снова пригласил в напарники этого мерзопакостного Рема Павловича?

Феликс решил не скрывать правду и утомленным голосом рассказал ей все, что приключилось минувшим вечером. Смалодушничал лишь в одном: мол, инициатором был Рем, а он всего лишь его жертва.