Книга Заклятие страхом, страница 38 – Борис Саркисов

— Мы можем делать самые фантастические предположения, но это ничего нам не даст. Я предпочитаю подождать, пока наша схема не обретет окончательную ясность и не обрастет новыми, более достоверными фактами. Любой клубок можно распутать, если потянуть за нужную ниточку и в нужный момент. — Подумав, спросил: — Скажи, у тебя есть свой тайный осведомитель?

Генрих едва заметно тряхнул головой.

— Иногда мне помогает заочник юридического факультета Костя Рыскин. Когда надо, он запрягает свой “Жигуленок” и едет туда, куда я прошу. Парень мечтает стать следователем. А что?

— Поговори с ним. Пусть установит слежку за передвижением

Феликса, но так, чтобы тот не мог догадаться. — Александр Захарович выдержал некоторую паузу. — Да, еще вот что. Хотел бы иметь два фотоснимка — отпечатки шин автобуса Феликса и самой машины.

Суздальцев поднялся и стал собирать на столе бумаги. Он исподлобья посмотрел на своего помощника.

— Генрих, ты сам что оканчивал?

— Юридический.

— И какой, на твой взгляд, главный факультетский предмет для будущего следователя?

— Уголовное дело, — не задумываясь, выпалил Генрих.

— Это непростительное заблуждение. Главное — психология. Без нее никакой ты не следователь, а так себе — посредственный ремесленник, который имеет дело с холодным металлом. От незнания психологии у сыщика начинаются большие проблемы, и тогда шансов раскрыть преступление у него не больше, чем по лотерейному билету выиграть машину.

Этот неприступно огороженный двухэтажный особняк возвышался над другими строениями, возведенными под густо свисающими кронами деревьев на левобережье Меренки. В гостиной за завтраком сидели двое — Феликс и Ада. На ней были розовые брючки в обтяжку, нарядный жакет в оранжево-голубых тонах, отделанный прозрачными бусинками, и вся она светилась тайным желанием. Когда Феликс покончил с телятиной с соусом из зеленого перца, она принесла на подносе кофе.

— Дорогая, — вытирая салфеткой губы, он посмотрел на нее потеплевшими глазами, — сегодня к обеду я пригласил Рема Павловича.

Ада, которая в этот момент разливала в чашки кофе, удивленно вскинула глаза, ее мысли мигом пришли в смятение, и она осторожно спросила:

— Кого пригласил?

— Рема Павловича. Ты помнишь его?

— Того негодяя?

— Ну, зачем так. Рем Павлович — нормальный мужик.

Ада, озадаченно нахмурившись, поставила кофейник на подставку.

— Что ему нужно?

— Вчера говорил с ним по телефону. Он, как, впрочем, и я, встревожен появлением в поселке Эдварда, сына своего. Отсидел этот обормот двадцать лет за двойное убийство и вернулся. Вот и решили мы посидеть-покумекать, как его из поселка вытурить. Поговорим и разойдемся. Только очень прошу, дорогая, будь с гостем поласковее, поснисходительнее.

Спокойствие Ады окончательно улетучилось, уступив место тревожной настороженности. Ее первым порывам было резко возразить ему, но ей удалось взять себя в руки. Она прекрасно знала об их прежних отношениях. Они вместе мошенничали, грабили, шли напролом к любой наживе, как бы доказывая всему миру, что честность и порядочность в конце концов порочная система бытия. Несколько лет Рем был правой рукой Феликса, и под его чутким руководством они обобрали аптеку в соседней деревне, раскошелили инкассатора, промышляли наркотиками. И хотя Рем всегда держал себя в форме и был полон сил, ему нелегко было соперничать за верховенство с более молодым и не менее ловким и нахрапистым напарником, поэтому всегда выступал в роли исполнителя, нежели лидера. Долгое время оба находились по пристальным оком следственных органов, но, несмотря на это, чистенькими выбирались из самых щекотливых ситуаций. Бывший начальник отделения милиции как-то в сердцах заметил: “Если составить криминальное досье на этих отморозков, то оно разбухло бы до сотни томов”. Однако два года назад между ними произошел окончательный разрыв, и Рем ушел в тень. Может быть так и жили бы они врозь, если бы не появление в поселке Эдварда.