Книга Заклятие страхом, страница 37 – Борис Саркисов

— Рем Павлович и Феликс.

— Логично. Это, между прочим, весьма значительный штрих к общей картине. Его недруги, особенно Феликс, куда опаснее, чем кажутся, потому что за их внешней оболочкой прячутся фальшивые маски — маски хищников. Им по какой-то причине не хочется, чтобы Эдвард обосновался в поселке. Они сразу засуетились, занервничали. Вот почему я просил тебя ознакомиться с делом о двойном убийстве, за что Эдвард коротал долгий срок.

— Я внимательно изучил его, — сказал Генрих с оттенком изумления. — Там действительно мелькало имя Феликса Казарина.

— Вот где собака зарыта! — обрадовался этому сообщению Александр Захарович. — Значит мы можем предположить, что Феликс и Рем Павлович повязаны каким-то тайным соглашением. Более вероятно, что у обоих опыт длительного нарушения законов, однако им всегда удавалось сухими выходить из воды. Вот почему один из них, Феликс Казарин, так распоясался и ставит себя выше закона. При этом он умен, изобретателен, а потому потребуются нестандартные подходы к его разоблачению.

— Вы считаете, что Эдварду угрожает опасность? — выпыты- вающе спросил Генрих.

— Не исключено. Ему недвусмысленно дают понять — проваливай из поселка! Даже припугнули чучелом рыси. Значит в его голове есть кое-что из того, что нам нужно. Но Эдвард почему- то молчит. А жаль.

— Неужели никак нельзя его заставить заговорить?

— Знаешь как говорят: птичка может петь, но заставить ее петь нельзя. Значит надо подождать, пока она сама не запоет.

Александр Захарович придвинул к себе папку, достал из кармана очки и, надев их, весь углубился в изучение материалов следствия о двойном убийстве, отмечая карандашом наиболее характерные места. Постепенно картина трагедии Глории и ее очередного ухажера всплывала, обрастала подробностями, и Суздальцев старательно сгребал в одну кучу мысли. Почему, рассуждал он, потребовалось убивать ее, если она приносила Рему солидные ба-рыши? Тут хромает логика. Однако объяснение должно быть. Но какое? Скажем, Рем стал замечать, что она уже не та, какой была ранее — соблазнительной и сексапильной, и спрос на нее убывал по нарастающей. Слишком долго этот душегуб спаивал ее, пичкал наркотиками и подкладывал под чужаков. При таком образе жизни женщины быстро блекнут, теряют изюминку, даже вызывают брезгливость. Теперь она — опухшая от обильного возлияния, изношена, бесчувственна. И Рем, чтобы не обнажилась вся подноготная его тайной семейной жизни и не получила общественную огласку, решился избавиться от нее, а заодно и от похотливого чужака, как нежелательного свидетеля преступления. А избавившись от Глории, всю вину списать на шестнадцатилетнего сына, обеспечив себе алиби. И тут нельзя исключать, что какая-то роль в этой гнусной затее отводилась Феликсу.

Конечно, все это — сплошные предположения, но какие-то глубоко спрятанные в нем подробности подсказывали, что интуиция не лишена логики: и отец, который не принял в свой дом сына, и Феликс, ухаживающий за Миленой, не желали иметь рядом Эдварда как возможного свидетеля обвинения. Эти два обстоятельства, на беглый взгляд, не имеют ничего общего, но тем не менее связаны между собой.

Суздальцев корпел над документами почти три часа, размышляя и делая пометки на страницах. Отложив, наконец, досье, он испытывающе глянул на Генриха.