Книга Заклятие страхом, страница 25 – Борис Саркисов

— Наглец! — она презрительно вскинула брови, глаза ее сверкнули дикой злобой. — Я тебе это припомню, негодяй! Совсем обнаглел. Постеснялся бы присутствующих.

В эти минуты резкие черты Феликса носили на себе отпечаток неукротимой воли, будто ему принадлежал весь мир. Не долго вернул его к себе лицом и неистово гаркнул: думая, он схватил своей сильной рукой Эдварда за локоть, раз

— А ты что таращишь свои дебильные глаза на чужое добро? Ну-ка брысь отсюда, чтобы духу твоего здесь не было. Ишь ты, гнида мерзкая!

Эдвард, упрямо стиснув зубы, вырвался, оттолкнул Феликса. Глаза его налились ненавистью, рубашка стала влажной от холодного пота и прилипла к спине, но он снова нашел в себе силы не вступать в драку.

Неожиданно ногти Дениса вцепились в шею Феликса, заставив его взвыть.

— Не смей обижать мою маму! — Глаза мальчика словно насквозь пронзили своего недруга. — Не трогай Эдварда! Ты здесь чужак.

Разъяренный, будто дикая кошка, Феликс отбросил от себя мальчишку.

— Как ты смеешь, щенок, повышать на меня голос! — взвился он, едва сдерживая готовые сорваться с губ ругательства.

Денис хотел обрушить на него шквал брани, но его глаза наполнились слезами, и он, закусив губу от обиды, выбежал из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь.

Вслед за ним покинул гостиную Эдвард.

Открыв дверь в сарай, он прошел узким и мрачным коридором в свою комнатку, растянулся на софе, чувствуя страшную усталость — душевную и физическую. Эдвард задавал себе всевозможные вопросы и пытался найти на каждый из них. ответ. Почему Милена терпит этого надменного и самодовольного нахала в своем доме? Быть может от безысходности? По всей видимости, так оно и есть: она еще молода, красива, и ей требуется мужчина. И если она не предпочла гнать его от себя, значит он ее устраивает.

Снова закружились картины прошлой жизни, и ему почудилось, будто он переживает их вновь и вновь, как это бывает с человеком в состоянии возбуждения, когда он видит сон, похожий на явь.

Но это была суровая явь.

Он спал безмятежно и, казалось, тяжелые сновидения обошли его.

Эдвард откинул голову на подушку и закрыл глаза. В памяти стороной. Но неясный звук разбудил Эдварда. Он напряг слух, и до него докатилось какое-то шевеление в комнате, потом послышался скрип половиц. Волнение охватило его. Сперва решил, что это очередной приступ галлюцинации, который неотступно преследовал его в психиатрической клинике.

— Денис, это ты? — почти шепотом позвал он.

Ответом был легкий шум, похожий на шуршание мыши.

— Эй! — отчаянно крикнул он. — Есть тут кто? Выходи! Ни шороха.

Охваченный недоумением, он вскочил с софы. Движения умолкли, но его не покидало ощущение, что кто-то рядом: он почти физически чувствовал на себе тяжесть чьего-то взгляда. По телу прокатилась парализующая волна страха. Вытянув руки перед собой, Эдвард двинулся по комнате, охваченной мраком, и натолкнулся на столик. Нащупал спички, но зажечь никак не мог — дрожали руки. Коробок выпал, и он, наклонившись, стал шарить по полу. Внезапно над ним раздался короткий свист рассекаемого воздуха, и он тут же был поражен страшной силы ударом по голове.

Трудно сказать, сколько он пролежал без памяти, но, когда к нему вернулось сознание, первое, что он ощутил, была невыносимая боль. И хотя он старался оставаться спокойным и рассудительным, кровь все сильнее стучала в висках. Эдвард решил прогнать ощущение боли: крепко зажмурился и быстро открыл глаза. Не помогло. Теперь лишь одна мысль завладела им — покинуть комнату. Он тяжело поднялся с пола и, спотыкаясь во тьме, прошел к двери, но она оказалась запертой. Что происходит? Какой недоброжелатель так жестоко огрел его? Он ощупал голову и обнаружил на темени огромную шишку размером в голубиное яйцо и запекшуюся на волосах кровь. Нет, это не галлюцинация, это — намеренное покушение. Еще повезло, что у него несокрушимый череп!