Книга Восхождение Морна. Том 10, страница 25 – Сергей Орлов

Я добавил эту мелочь к остальным сегодняшним странностям и взялся за сборы. Возни вышло немало: мы все успели вымокнуть в первые же минуты, пока приторачивали поклажу, и только Сизый ворчал, что его пони воняет мокрой псиной, хотя псиной там и не пахло.

Пони, словно расслышав это оскорбление, неторопливо повернул голову и попытался цапнуть Сизого за крыло.

— Ты что творишь, чудовище⁈ — взвился Сизый, шарахаясь в сторону. — Я тебя везти на себе позволяю, а ты меня кусать⁈ Да я тебя самого сейчас клюну, понял⁈ Неблагодарная ты животина!

Пони от этой пламенной речи ни капли не впечатлился. Он всё так же меланхолично дожёвывал яблоко Зоряны и смотрел на возмущённого Сизого с таким непробиваемым спокойствием на морде, что становилось ясно: видал он этого голубя в гробу, причём не раз.

Наконец всё было готово. Я подошёл к коню, взялся за луку седла и одним движением забрался наверх. И уже оттуда, сверху, какой-то внутренний толчок заставил меня в последний раз обернуться к нашей странной хозяйке.

Зоряна стояла у самого входа в лаз и смотрела нам вслед, всё с той же мягкой улыбкой на губах. Вокруг неё капало с каждой ветки, лес стоял умытый и продрогший, лужи рябили под капелью, а сама она оставалась сухой, будто весь этот ливень обошёл её стороной, постеснявшись коснуться. Земля под её босыми ногами тоже была сухой, светлой и тёплой на вид, словно дождь так и не добрался до этого пятачка.

И в этот самый миг в глубине её глаз мелькнул огонь.

Я невольно моргнул, а потом, чтобы рассмотреть всё получше, обернулся ещё раз. Но у входа в лаз уже никого не было…

Лес выпустил нас из своих сырых, промозглых объятий ближе к полудню, и я невольно зажмурился от ударившего в глаза дневного света. Впереди, за полосой засохшего, прибитого первыми морозами кустарника, открылась широкая равнина, а на ней, километрах в двух от нас, приткнулась небольшая деревенька. Видимо, та самая, про которую говорила Зоряна. До неё было ещё шагать и шагать, так что время на последние приготовления у нас, по счастью, имелось.

— Так, граждане путешественники, привал, — объявил я, осаживая коня. — Прежде чем соваться к людям, давайте-ка решим, кто мы вообще такие.

А подумать тут было над чем. Если бы кто-то задался целью собрать отряд, который невозможно забыть при всём желании, у него получились бы ровно… мы. Два человека, две химеры и кот, на морде которого крупными буквами написано, что всех вокруг он держит за полных идиотов. Нет, я в курсе, что такое выражение от природы выдано каждому коту, но Себастьян за долгие годы жизни довёл его до уровня высокого искусства.

Так что нас запомнят при любом раскладе, тут уж ничего не поделаешь. Вопрос только в том, как именно. Либо как скучный бродячий отряд, про который уже через десять минут все забудут, либо как дикую банду, о которой будет знать последний деревенский дурачок.

Самое обидное, что дошло это до меня только сейчас, у самой деревни, а не парой дней раньше, когда было время подготовиться.

Хотя чему удивляться. Мира всю жизнь работала одна и привыкла, что её либо не видят вовсе, либо видят последние пару секунд перед смертью. У Сизого незаметность в принципе не входила в базовую комплектацию. А у Виктории, подозреваю, вообще никогда не стояло такой задачи.