Книга Восхождение Морна. Том 10, страница 123 – Сергей Орлов

Секунду он держал мой взгляд. Потом челюсть у него дёрнулась и он молча подхватил Ермила под руку, подставил плечо Митяю и двинулся к пролому. Приказ есть приказ, даже когда он тебе поперёк горла.

Свет пролома проглотил их, и я остался один.

Теперь, когда торопиться было уже некуда, тело разом припомнило мне всё, что я ему задолжал за этот бой. Разбитая губа набрякла и саднила, во рту стоял вкус крови и каменной пыли. Спину, которой меня приложило о стену, тянуло тупой болью, ссаженные о камень ладони щипало, по виску медленно стекала кровь, и, судя по тому, как заплывал левый глаз, рассекло меня где-то над бровью. Левый бок так и висел мёртвым грузом. Держался я, считай, на одной силе воли и природном упрямстве.

Я медленно поднял с плит погасший меч, встал между чашей и выходом и провёл ладонью по клинку. Метка загорелась тускло, через силу: огонёк пробежал по стали, запнулся, осел и остался тлеть вполнакала.

Ладно. Работаем тем, что есть.

Оно ударило без замаха. Пепел пошёл на меня узкими быстрыми плетьми, со всех сторон разом, и первый же обмен показал: всё, чем я брал старика в этом бою, больше не годится.

Раньше пеплу, чтобы ударить всерьёз, надо было сгуститься в плотный кулак, и я успевал уйти. Теперь оно било прямо из воздуха, из любой точки зала, без замаха и без разгона, и предугадать удар стало попросту невозможно. Раньше пепел шёл по жилам от стен, и я рубил жилы. Теперь зола стекалась к нему сама, отовсюду, и рубить было нечего. А на прыжки, которые спасали меня весь бой, у меня попросту не осталось ни сил, ни резерва.

Всё, что я нашёл против Тихона, против этого больше не работало.

Значит, оставалось то, чему не нужны ни резерв, ни ключи к чужой магии, — тело и клинок.

Первая плеть пришла справа, в шею. Я поднырнул под неё, крутанулся на здоровой ноге и на развороте развалил её клинком пополам — истинный огонь ещё держался на стали и жёг пепел, как весь бой. Пламя лизнуло срез, плеть осыпалась. Вторая метнулась в ноги, снизу, — я перескочил её, коротко, тяжело, левый бок мёртвым грузом потянул вниз, и приземлился уже с уклоном вправо, потому что третья шла в висок и я её встретил в воздухе. Сталь развалила и её.

На чистых рефлексах я всё ещё справлялся. Тело само читало углы, само выбирало, куда сместить вес, куда убрать голову, и делало это раньше, чем я успевал подумать. Будь у меня целыми обе ноги и полный резерв, я бы, может, вытанцовывал так до утра.

Но у меня такой роскоши не было.

Четвёртая пепельная плеть пришла вместе с пятой, с двух сторон разом. Одну я успевал срезать, под другую уйти, но не под обе, а уйти мог только вправо — влево тянул мёртвый бок. Я срезал ту, что шла в горло. Пятая достала плечо. Рука уцелела, только замах стал вдвое короче.

Шестую, в бедро, я уже не срезал и не увернулся. Принял. Выбирать теперь приходилось не как уйти, а какой удар пропустить подешевле для организма.

И каждый пропущенный удар что-то у меня отнимал. Пепел не оставлял ни ожога, ни раны. Он оставлял онемение: там, куда он попадал, мышцы немели и переставали слушаться, как отсиженная рука. После удара по бедру нога начала подламываться, и с каждым шагом старик теснил меня всё сильнее.

Спиной я упёрся в стену раньше, чем рассчитывал. Дальше отходить было некуда.