Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 100 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Интересный коктейль. Девочка не знала, что с собой делать. Вчера она позволила слишком много, и теперь паниковала, пытаясь собрать осколки ледяной брони обратно.

Моя рубашка сидела на ней как короткое платье. При каждом шаге подол задирался, обнажая длинные ноги и нижний изгиб ягодиц. Упругих, округлых и очень. очень манящих.

Она либо не замечала этого, либо делала вид. Спина прямая, подбородок вздёрнут, взгляд устремлён строго вперёд. Двигалась так, будто была в бальном платье и туфлях от лучшего столичного мастера, а не босиком по холодному полу, сверкая голой задницей перед компанией похмельных мужиков.

Впрочем, похмельные мужики были слишком заняты собственными страданиями, чтобы это оценить. А вот я оценил. Ещё как.

Ледяная Озёрова вернулась. Только вот я видел, что происходит за этой холодной маской. Видел цифры, которые она так отчаянно пыталась спрятать.

— Уже уходишь? — спросил я.

Она не замедлила шаг.

— Мне здесь нечего делать.

Голос холодный, отстранённый. Она явно надеялась проскочить к двери без лишних разговоров, но смятение подскочило до 41%. Её беспокоило, что придётся как-то реагировать, отвечать, смотреть мне в глаза после всего, что было ночью.

— Хорошо, — сказал я спокойно и потянулся за стаканом воды.

Она остановилась, её плечи дрогнули, а затем Серафима медленно обернулась, будто не веря собственным ушам.

— Хорошо? — медленно произнесла она. — И это всё?

— А что ещё? Ты хотела уйти, так иди. Дверь там.

Злость подскочила почти до трети, смятение чуть меньше. И вот это интересно — появилось разочарование. Немного, но появилось.

Ох уж эта женская логика… ещё секунду назад она мечтала проскочить к выходу незамеченной, а теперь стоит посреди разгромленной комнаты и возмущается, что я её спокойно отпускаю. Сама не знает, чего хочет.

— Просто я вижу, что тебе нужно побыть одной, — продолжил я чуть мягче. — Разобраться в том, что произошло. Решить, чего ты хочешь на самом деле. Я это понимаю и не собираюсь давить.

Она прищурилась, явно выискивая подвох.

— Ты… действительно меня понимаешь?

— Ты годами строила вокруг себя стены и никого к себе не подпускала. А вчера эти стены рухнули. — Я вспомнил разрушенную комнату. — Причём буквально, судя по обстановке. И теперь ты не знаешь, как с этим жить. Это нормально. Это по-человечески.

Смятение в ней выросло почти вдвое, зато страх почти исчез. И появилось кое-что новенькое — благодарность. Совсем немного, но всё же.

Она не привыкла, чтобы её понимали. Чтобы кто-то видел её настоящую, а не ледяную маску.

— Откуда ты… — она осеклась, нахмурилась и тряхнула головой. — Неважно.

— Иди. Займись своими делами. Подумай. Поскучай немного.

Я позволил себе усмешку и окинул её взглядом с ног до головы. Медленно, со вкусом, задержавшись там, где стоило задержаться.

— А когда надумаешь, ты знаешь, где меня искать. Рубашку можешь оставить себе. Тебе идёт. Хотя, если честно, без неё тебе шло ещё больше.

Её щёки вспыхнули, и температура в комнате совсем немного упала.

— С чего ты взял, что я надумаю?

— Потому что ты уже сейчас не хочешь уходить. Стоишь у двери и ищешь повод остаться. И злишься на меня за то, что я не даю тебе этот повод.

Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Только уши покраснели ещё сильнее.