Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 1»
|
Через три часа приедет карета. Через три часа я покину это поместье навсегда и отправлюсь в Серые Холмы, на край цивилизованного мира. Но этот финальный аккорд, этот последний прощальный плевок в лицо графу Родиону Морну… Урок окончен, батя. И надеюсь, ты его хорошо запомнил. Карета приехала раньше назначенного времени. Видимо, батя решил поторопить слуг — чем быстрее уберут позор из поместья, тем лучше для всех. Особенно для его нервов после сегодняшней ночи. Я стоял у ворот и наблюдал, как двое конюхов таскают мои вещи к багажному отделению. Дорожный сундук с одеждой, мешок с книгами по теории магии, ящик с тренировочным оружием. Скромный багаж для наследника великого дома, отправляющегося на годы обучения. Но когда тебя ссылают, а не отправляют с почестями, комплект поскромнее как-то сам собой получается. Марек уже устроился внутри кареты и разложил на коленях большую дорожную карту. Я видел, как он водит пальцем по маршруту, что-то отмечает карандашом на полях, считает расстояния. Старая военная привычка — планировать передвижение так же тщательно, как битву. Хорошая привычка, надо сказать. Я обернулся и в последний раз окинул взглядом поместье Морнов. Величественные стены из белого камня, которым уже больше двухсот лет. Башни с родовыми знамёнами, где на алом фоне застыл золотой феникс — символ возрождения, как же иронично. Окна главного здания ловили утреннее солнце и отражали его тысячей золотых бликов. Красиво, ничего не скажешь. Жаль, что красота снаружи не особо соответствует тому дерьму, которое творится внутри. У парадного крыльца стояла мать. Она вышла проводить меня, несмотря на ранний час, и выглядела так, будто не спала всю ночь. Тёмно-синее платье наброшено поверх ночной рубашки, волосы не уложены, просто распущены по плечам. Лицо бледное, под глазами тени, а сами глаза красные и опухшие от слёз. Она стояла в нескольких шагах от кареты и смотрела на меня с таким выражением, будто провожала на войну, откуда не возвращаются. Я подошёл к ней и взял за руки. Они были холодными, несмотря на тёплое утро. — Прости меня, Артём, — прошептала она, и голос дрожал так сильно, что слова едва различались. — Я не смогла… я не знала, как помочь… я пыталась говорить с ним, но он… Фраза оборвалась, и слёзы хлынули снова. Она сжала мои руки с такой силой, будто пыталась физически удержать меня здесь. Я активировал дар. «Эмоциональное состояние: материнская боль (78 %), бессилие (15 %), вина (7 %)». Она не знала о плане с наёмниками. Или узнала слишком поздно, когда уже ничего нельзя было изменить. В любом случае, это не имело значения — она не могла помочь мне тогда, не может помочь и сейчас. Травма магических путей сделала её бессильной не только в магии, но и в этом доме. — Всё хорошо, мам, — сказал я тихо и обнял её, чувствуя, как её хрупкое тело дрожит. — Я справлюсь. Обещаю тебе. Она прижалась ко мне, уткнувшись лицом в плечо, и я ощутил, как её плечи содрогаются от беззвучных рыданий. Несколько долгих секунд мы просто стояли так, и я позволил ей выплакаться, не торопя. Потом осторожно отстранился и поцеловал её в лоб — единственный искренний жест прощания в этом театре. — Береги себя, — сказал я. Она кивнула, не в силах выдавить ни слова, и я развернулся к карете. Открыл дверцу, забрался внутрь, устроился на мягком сиденье напротив Марека и обернулся к окну. |