Книга Стена Бурь, страница 443 – Кен Лю

— Держитесь крепче! – крикнул молодой гарпунер.

Промчавшись сквозь линию прибоя, кит вылетел прямо на сушу, распахнул зубастую пасть, и его вырвало.

На землю каскадом падали большие сгустки серо-черного живого янтаря, которые формой и консистенцией напоминали только-только начинающую застывать лаву. Играющие на пляже дети радостно кричали, зная, что это большая удача для китобоев. Они подошли ближе к тяжело дышащей туше, чтобы поглазеть на добычу и посмотреть, нельзя ли помочь киту вернуться в море.

Ребятишки с интересом разглядывали кучу живого янтаря, в середине которой, похоже, было что-то необычное. От нее исходил резкий насыщенный запах: этакое причудливое сочетание мускуса, земли, камфары и каких-то растений.

Внезапно дети испуганно заорали: куча зашевелилась.

Из нее появилась фигура ползущего на четвереньках человека, с головы до ног облепленного вязкой субстанцией. Незнакомец отчаянно отплевывался, кашлял и рыгал.

— Убейте кита, – с трудом выдавил он.

А потом рухнул наземь и перестал двигаться.

Пан, первый месяц первого года правления Сезона Бурь

Человек из чрева кита стоял перед троном Одуванчика. Под пристальными взорами императрицы Юны и императрицы Джиа, запинаясь и подбирая слова, он начал свой рассказ:

— Меня зовут Таквал Арагоз, я сын Соулийян Арагоз, дочери Нобо Арагоза, последнего пэкьу агонов…

Он полагался на простые обороты, сопровождаемые множеством жестов, но все понимали, насколько значимой была его речь.

После того как пэкьу Тенрьо завоевал Гондэ, агоны рассеялись по окраинам мелколесья, порабощенные племенами льуку.

Оттесненные от пресных озер, полноводных рек и талых вод далеких снежных гор, агоны боролись за выживание в пустынях юга, в суровых льдах севера, в голых предгорьях востока.

Такова доля побежденных. По закону степей слабый покоряется сильному.

В тот год, когда Таквалу исполнилось двенадцать, из Большого шатра пэкьу Тенрьо в Татене во все поселения агонов прибыли гонцы с требованием отправить пэкьу от каждой семьи по одному ребенку в качестве дани.

Соулийян, мать Таквала, приходилась младшей дочерью Нобо Арагозу, последнему пэкьу агонов. Ее и ее брата Вольу пощадили во время истребления рода Арагозов, потому что матери их были рабынями и Нобо официально не признавал своего отцовства. Тем не менее уцелевшие соплеменники относились к Соулийян и Вольу как к последнему звену, связующему их с былой славой.

Но приказ Тенрьо не делал исключений ни для одной семьи, и Таквалу Арагозу, потомку последнего правителя, пришлось ехать в столицу.

Там он стал одним из конюхов пэкьу. Мальчик ухаживал за гаринафинами, кормил их, присматривал за детенышами, убирал навоз. А заодно близко познакомился с другими рабами.

В их числе были также оставшиеся в живых участники экспедиции адмирала Криты. Выучившись от них языку дара, Таквал вдоволь наслушался историй о чудесах далекой страны: узнал про ветряные и водяные мельницы, про бронзовое и железное оружие, про воздушные суда, способные оставаться в небе неделями, про умных людей, которые сумели придумать и построить корабли величиной с горы.

Для большинства рабов эти истории были всего лишь способом скоротать время по вечерам, но для Таквала они означали нечто иное, ибо сулили ему надежду.