Книга Пустующий трон, страница 243 – Кен Лю

Одна из приговоренных женщин что-то жалобно бормотала солдатам. Те остановились подумать и оглянулись на Кутанрово, не зная, как поступить в свете новых обстоятельств.

— Пусть благодарит всех своих ложных богов за то, что благословили ее семенем льуку, – сказала тан. – Разыщите ее тогатена; мы заберем их обоих в Крифи, будут кому-нибудь прислугой.

Закончив отделять приговоренных к смерти от тех, кому предстояло стать рабами, солдаты оттащили цепь с привязанными к ней пленниками. Кутанрово повернулась к гаринафину, который до сей поры мирно лежал в сторонке, и дважды рубанула рукой воздух.

Гаринафин поднялся и, напоминая чудовищного петуха, заковылял на когтистых лапах по направлению к хижинам. Чуть подавшись назад, зверь раскрыл могучие челюсти, щелкнул ими и снова раскрыл. Из пасти хлынуло лавоподобное пламя, мгновенно испепелив хижины вместе с запертыми внутри обитателями.

По легенде льуку, огонь людям принес гаринафин богини солнца Кудьуфин, известной под прозвищем Солнечный Колодец. Огонь был фрагментом всевидящего солнца. Погибнуть в огне без сопротивления, будучи связанным, считалось унизительным. Такая казнь предназначалась для пленников, не снискавших в битве уважения победителей.

Саво наблюдал за расправой, заливаясь слезами. Кляп во рту пропитался вкусом крови и пепла. Все это было ничуть не похоже на героические военные истории, пересказываемые в шаманских танцах и анналах придворных перевспоминателей. Саво истово молился за погибших; услышанное и увиденное не укладывалось у него в голове.

«О боги, о боги».

Вдоволь насладившись уничтожением Киго-Йезу, Кутанрово отдала солдатам новые приказы:

— Отправьте группу арестовать рыбаков, когда те вернутся с моря. Накажите их так же, как остальных. Разошлите гонцов по окрестным деревням, чтобы сообщить о произошедшем здесь и напомнить, что их долг – докладывать о потенциальных изменниках. Идемте.

Она решительно двинулась прочь от горящей деревни. Гаринафин продолжал жечь все, что еще уцелело. Несколько солдат повели на цепи пленников, а еще несколько подхватили Саво и Надзу Тей.

На пепелище слетелись птицы-падальщики. Ужасные события, случившиеся здесь, не были трагедией для природы, поскольку на останках могла зародиться новая жизнь.

Два крупных ворона, один черный, а другой белый, держались особняком и сердито каркали.

– Братец, сколько еще ты будешь бездействовать? Разве ты не обещал нашим родителям заботиться об этих островах?

– Братец, неужели тебе по нраву такие жертвоприношения твоих новых почитателей? Разве ты не обещал нам защищать народ Дара?

По деревне с надрывным воем, беспорядочно меняя направление, пронесся ветер, но он не смог развеять запах горелой плоти и обугленных костей.

– Я не хотел, чтобы так случилось. Не хотел! Вы прекрасно знаете, что смертные поступают так, как им заблагорассудится, а потом приписывают свои грехи богам.

– Какая разница, чего ты хотел…

– …когда сделанного не воротишь?

– Дайте мне еще немного времени. Тиму все исправит.

Крифи, десятый месяц восьмого года правления Дерзновенной Свободы (известного в Дара как восьмой год правления Сезона Бурь и восьмой год после отбытия принцессы Тэры в Укьу-Гондэ)

Саво низко надвинул шлем из бычьего черепа, чтобы спрятать лицо. Ученическую мантию он сменил на простое одеяние из шкур, которое обычно носили наро. Таны и другие наро не обращали на него внимания, а местные держались на почтительном расстоянии, стремясь поскорее убраться с дороги. Этого он и добивался. Нельзя было, чтобы его узнали.