Книга Пустующий трон, страница 246 – Кен Лю

— Один раз я уже послушался тебя, – со вздохом произнес король. – Почему ты не позволяешь мне проиграть с достоинством?

— «Фатую онотаюпа фа гэюинг гира ингро и рараэ, гипзаю гира ингро и ракин ки микан гидало», – процитировал Ро Таса. – «Плохой советник приписывает себе успехи и перекладывает на других вину за неудачи». Господин, если вы не считаете меня плохим советником, то позвольте исправить ошибку.

Король не представлял, что Ро может придумать в такой ситуации, ведь в нефритовой и ониксовой чашах осталось всего по три камня. Но он уважал Ро Тасу за твердость характера, поэтому кивнул и согласился продолжить игру.

Три хода спустя король Римы выложил на доску последнюю белую фишку. Преимущество по-прежнему оставалось на стороне черных, а у белых закончились ходы.

Король Фасы усмехнулся и выставил последнюю черную фишку. Он уже хотел было встать из-за доски и с издевкой поблагодарить короля Римы за прекрасную игру, но не успел даже сменить позу мипа рари. Случилось такое, чего он и представить себе не мог.

Ро Таса взял тяжелую пустую чашу из нефрита, где лежали фишки Римы, и выбил себе передний зуб. Не издав ни звука, он утер кровь с десны рукавом и бросил зуб в чашу. Тот звякнул, и звук разлетелся по залу, словно звон моафьи.

— Ох, Ро! – воскликнул король Римы, скривившись так, будто это ему выбили зуб.

— Что это за выходки? – возмутился король Фасы.

— Чаша не пуста, – безмятежно ответил Ро Таса. Он пытался сглатывать кровь, но та все равно стекала из уголка рта. – Игра продолжается.

Король Римы дрожащими пальцами взял зуб Ро Тасы и выложил его на доску.

Расстановка фишек все равно говорила о подавляющем превосходстве черных.

Ро Таса безмолвно поднял пустую ониксовую чашу, стоявшую перед Фасой, выбил себе второй зуб, а затем третий и четвертый и бросил их в нефритовую чашу Римы.

Король Фасы и Тема Фино переглянулись. Затем посмотрели на пустую ониксовую чашу, на окровавленные рукава Ро Тасы, на его решительное лицо и плотно сжатые губы и, наконец, на зубы, поблескивавшие на доске и в нефритовой чаше.

— Я сдаюсь, – сказал король Фасы.

— Похоже, Ро Таса был очень смелым, – промолвила Дьана.

— Это точно.

— Сам себе зубы выбил! – Девочка сочувственно зажала рот ладошкой. – Даже представить не могу.

Тиму кивнул:

— Он навсегда остался с этим увечьем, и говорят, будто поэтому его так и не выбрали премьер-министром Римы. Но я подозреваю, что его отважный поступок испугал коллег и заставил их завидовать: ведь никто больше не пошел бы на такие жертвы ради своих убеждений.

— Но такая победа не выглядит честной, – заметила Дьана. – Разве в правилах позволено использовать зубы?

— Быстро соображаешь, Заза-тика, – усмехнулся Тиму. – Вижу, что ты не согласна с тем, как моралисты официально трактуют эту историю. Для них это пример того, какой силой обладает стойкий и нравственный человек, верный своим идеалам.

— Не знаю насчет идеалов… но, по-моему, король Фасы сдался, потому что ему стало жалко Ро Тасу, – ответила Дьана.

— Такой вывод тоже допустим. Как и у многих других старых историй, у победы Ро Тасы множество трактовок. Военные стратеги считают ее примером запугивания противника; благодаря схожей тактике хуже оснащенная и малочисленная армия может посеять сомнения и тревогу среди превосходящих ее врагов. Поточники утверждают, что эта история говорит нам о бессмысленности борьбы и лицемерии правителей, добивающихся победы любой ценой. Скептики, ничего не принимающие на веру, доказывают, что Ро Таса повел себя как уличный задира, нагло нарушив правила и воспользовавшись благовоспитанностью оппонента.